crossroyale

Объявление

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Прислушайся к себе. Какая музыка звучит у тебя внутри? В бесконечности бессчётных вселенных мы все — разрозненные ноты и, лишь когда вместе, — мелодии. Удивительные. Разные. О чём твоя песнь? О чём бы ты хотел рассказать в ней? Если пожелаешь, здесь ты можешь сыграть всё, о чём тебе когда-либо мечталось, во снах или наяву, — а мы дадим тебе струны.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

королевская техподдержка
Джим, Клара, Энакин, Джемма, Дерек

АКТИВИСТЫ НЕДЕЛИ

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

НУЖНЫЕ

       

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossroyale » внутрифандомные эпизоды » Меч сердца


Меч сердца

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

- Меч сердца -
http://s020.radikal.ru/i704/1611/bc/4382b9e1360d.gif
Все взаимосвязано:
кристалл, меч, джедай.
Вы едины.

участники:
Satele Shan
Barsen'thor

время и место:
первый месяц, 36 ПБЯ, Тайтон

сюжет:
Союзник джедая — Сила, но, как бы велико ни было её могущество, полагаться только на неё было бы опрометчиво. Световой меч — вот ещё один соратник джедая, его неизменный спутник и, пожалуй, самый узнаваемый атрибут. А ещё — оружие, от которого подчас зависит жизнь.
Создание собственного меча Сатель посчитала задачей едва ли не первостепенной важности, а потому взялась за неё немногим позже встречи с Селестой Морн. Но сделать это в одиночку на планете, где всё было изъедено Тёмной Стороной, оказалось невозможно, поэтому она решилась на то, чтобы просить о помощи единственного из известных ей джедаев, кому под силу было помочь ей в этом. Направить сквозь Силу свой зов в надежде, что его адресат не останется к нему глух.
В надежде, что его услышит Барсен'тор.

+1

2

Чего она ждала, когда отправлялась сюда? Что надеялась здесь найти после того, как её взору предстал трескающийся изнутри Тайтон, даже отдалённо не напоминающий планету, когда-то заменившую ей дом? Этот холод, это отрешённое безмолвие — что из островов прошлой жизни она могла здесь найти? Изъеденные временем обломки, только и всего.
Ведомая дремлющими внутри ощущениями и частично — навигационной картой, Сатель смогла отыскать древнюю кузницу дже’дайи — место, сослужившее свою почётную службу многим поколениям молодых джедаев, живших ещё во времена её главенства над Орденом. Но, как и следовало ожидать, кузница эта едва ли была похожа на ту святыню, которую Сатель некогда знала раньше.
Даже сами поиски уже оказались испытанием: заваленная обломками, неприметная, невзрачная на фоне остального запустения, кузница лишь отдалённо могла напомнить знающему человеку о том, что некогда здесь стояло нечто большее, чем просто груда камней. Защищённая естественным укрытием из гор, над которыми время оказалось не властно, она, однако же, не смогла нерушимо выстоять под гнётом бурь и молотом чужих завоеваний. Но если снаружи она выглядела полностью разрушенной, то сама суть, ядро, укрытое под каменными блоками, осталось нерушимым. Сатель хотелось надеяться на это.
Неторопливыми, аккуратными движениями, словно музыкант, боящийся повредить свой хрупкий инструмент, джедай с помощью Силы расчистила проход, опустив завалившие его камни на землю. Частично обвалившаяся ещё при Сатель лестница теперь и вовсе оказалась ни на что не годна, поэтому из неровных обломков, плавно опущенных вниз, она сложила её бесформенное подобие, по которому — не без труда, конечно, — можно было бы подняться и войти внутрь.
Подумать только: раньше такие простые упражнения были для неё сродни дыханию, но теперь, чтобы правильно рассчитать силу, вкладываемую в каждое движение, ей приходилось тщательно концентрироваться, держать себя в узде. Несмотря на длительные медитации, в которых Сатель проводила всё свободное время, ничто не могло в полной мере заменить ей бесценный опыт, который прежде помогал сдерживать тот вихрь, который искусственным образом создали внутри её клонированного тела. Но Шан не собиралась сдаваться — ни тогда, ни теперь, — а потому упорно продолжала идти к своей цели шажочками слепого, пытающегося ориентироваться в воздухе без единой опоры. Она сама подгоняла себя, сама была себе беспощадным и не знающим усталости наставником, заново воспитывая в себе чувство самодисциплины. И это начинало приносить свои плоды.
Упражнение с камнями служило отличной тренировкой перед тем, что предстояло Сатель в дальнейшем. Она ведь пришла сюда не для того, чтобы обозревать достопримечательности. Она собралась создать для себя новый световой меч, а работа эта была настолько тонкой, что без должной подготовки Сатель незачем было даже соваться сюда. Но, едва оказавшись внутри кузницы, джедай поняла, что осуществить задуманное ей удастся нескоро.
Древний, совершенный механизм, оставшийся практически нетронутым физически, был изъеден энергией Тёмной Стороны, разрушающей его изнутри, и это ставило крест на всей работе. Даже запустить её представлялось невозможным, а, едва касаясь кузницы сквозь Силу, Сатель из раза в раз натыкалась на нерушимую монолитную стену, не дающую ей даже притронуться к творению дже’дайи. Подобно умирающему гиганту, эта древняя кузница стояла, сопротивляясь разрушению, но не знающая жалости Тёмная Сторона брала своё: медленно, но верно, по самым маленьким крупинкам она подтачивала механизм, и даже Сатель, заново учащаяся чувствовать тончайшие колебания в Силе, не могла не ощутить этого.
Мысль о том, чтобы прибегнуть к помощи Джины, первой закралась в голову Шан, но молодой джедай только покачала головой. Не в её силах было сделать что-то с разрушением, постигнувшим кузницу, и даже их совместные попытки временно заградить механизм от тёмного воздействия оказались безуспешны. Сатель искала ответы в Силе, искала внутри себя, твёрдо убеждённая в том, что когда-то ей под силу было нечто подобное, но в ответ не были слышны даже отдалённые отголоски чего-то знакомого или похожего. Время уходило впустую.
Она решилась на этот шаг далеко не сразу, чувствуя, что собирается совершить поступок в высшей мере эгоистичный, что просьба её пустякова, а цена за неё окажется непомерно высока. Сатель винила себя в том, что оказалась неспособна найти альтернативу, что сразу же решила прибегнуть к чужой помощи и не потрудилась найти выход сама. Но, видит Сила, она искала этот выход, и не видела иного пути.
В очередной раз погрузившись в глубокую медитацию, она направила сквозь Силу свой ментальный зов. Словно круги по воде, он расходился от неё, с каждым новым усилием становясь всё четче и, к удивлению Сатель, не требуя для этого больших усилий. Талантливый телепат, она даже сейчас способна была идти на мысленный контакт достаточно хорошо, чтобы направить своему адресату не только короткий прерывистый зов, но и череду ясных образов, изображающих разрушающуюся кузницу Тайтона и то, где именно она расположена. А ещё — искреннюю надежду и те чувства, которые испытывает человек, не требующий, а смиренно просящий о помощи.
Тайтон.
Древняя кузница джедаев.
Я нуждаюсь в вашей помощи.
Кузница разрушена Тёмной Стороной.
Я прошу вас об этом.
Барсен’тор.

+4

3

http://crossroyale.rusff.ru/i/blank.gif     Давненько с Нарраксом не случалось такого тяжелого гиперпрыжка, как этот. Приборы то один, то другой сходили с ума, отзываясь на сбои механизмов, что защищали корабль от искажений времени и пространства, «Майнок» скрипел и вздрагивал, раз за разом минуя невидимую угрозу. Ловя себя на том, что пальцы устали бегать по приборной панели, Нарракс пожалел, что рядом с ним нет Терона. Терона корабли всегда слушались.
     Что-то подсказывало Нарраксу, что Терон нескоро согласится снова куда-нибудь с ним лететь. Не после того, как они с Джиной и Ноксом в тайне от всех покинули «Эндшпиль» и поместили неугомонный дух Валкориона в тело, тело — в карбонитовую плиту, а плиту — в хранилище Нокса на Дромунд-Каасе.
     С тех пор, как Нарракс решился на Слияние Силы с Дартом Ноксом, его преследовали кошмары. То и дело он просыпался посреди ночи с коротким вскриком и после подолгу не мог уснуть; все чаще вместо того, чтобы спать, предпочитал медитировать в надежде залечить нанесенную очередным опасным экспериментом рану. Но если ученые и лаборанты на «Щедром» терзали плоть, не особенно ценную для джедая, то противостояние Императору било гораздо глубже.
     Пожалуй, — решил Нарракс, когда «Майнок», целый и невредимый, со звуком, похожим на хриплый выдох, вынырнул из гиперпространства, — в этот раз он поступил верно, обойдясь без чьей-либо компании.
     Ему предстояло решить весьма деликатный вопрос. И нет, это не касалось изъеденной порчей кузницы — здесь все было очевидно и однозначно. Путь джедая — служение, и он просто не мог не откликнуться на непосредственный зов о помощи. А вот вопрос своего отношения к Сатель для Нарракса все еще стоял ребром. Костью, застрявшей в горле.
     Стоило «Майноку» оказаться на орбите Тайтона, как Нарракс вжался спиной в кресло пилота, со стоном хватаясь за голову. Озабоченный трудностями гиперпрыжка и прочими невеселыми мыслями, он совсем забыл подготовиться к тому, чем теперь являлся этот некогда цветущий, пропитанный благодатью Света мир. Тьма ударила больно, хлестко, возрождая в памяти липкие образы из кошмаров и глубин чужих, враждебно настроенных сущностей.
     Он должен был прекратить подвергать себя риску быть сломанным, поскольку чувствовал: рубеж близко. Тьме он поддастся только одновременно с безумием.
     С трудом переведя дыхание, Нарракс заставил себя сесть ровно, положил руки на штурвал и повел шаттл по направлению к экватору, готовясь к проникновению в атмосферу.
     Пользуясь посланными Сатель образами и собственной интуицией, он без труда нашел и кузницу, и подходящее место для посадки. В отличие от «гробницы» Джины, здесь не было никакой растительности, только бескрайняя пустошь, выжженная деяниями ситхов и былыми войнами. Оставалось только выбрать более-менее ровную площадку, не ощерившуюся острыми, как зубы крайта, камнями.
     Неохотно сойдя с трапа на пыльную серую землю, Нарракс невольно запахнул плащ, как если бы это помогло ему защититься от давящего окружения, и побрел в сторону высящейся неподалеку скалы, таящей в своих недрах заветную кузницу. Где-то здесь же была и Сатель — он хорошо чувствовал ее присутствие, полное стремления и тревоги, и ретиво сравнивал его с тем, что чувствовал раньше.

+4

4

Путь до Тайтона — дорога неблизкая, откуда ни лети, а постоянные гравитационные бури и аномалии, терзающие пространство Ядра, лишь усложняли и без того опасную навигацию. Благодаря этому в распоряжении у Сатель при любом раскладе было достаточно много времени, чтобы предпринять ещё бессчётное количество попыток справиться с возникшими трудностями самостоятельно и потом к собственному стыду лишь развести руками перед Барсен’тором, извинившись за призыв о помощи, в которой она уже не нуждалась. К тому же, нельзя было исключать возможность того, что джедай попросту не откликнется или не сможет услышать её ментальный зов. Тогда времени у Сатель окажется больше вдвойне.
И всё же, она надеялась. Трепетно лелеяла в своей голове мысль о том, что былой товарищ, с которым её когда-то связывали война, долг и Орден, а ныне — лишь обрывочные воспоминания и те заветы, которые им обоим удалось пронести с собой сквозь века, что один из немногих джедаев, способных понять её нынешнее смятение, не оставит её в час нужды. Почему? Да хотя бы потому, что духовная связь джедаев, поневоле скрепившая их судьбы Силой, была чем-то гораздо бо́льшим, чем любое другое родство. Потому, что их единство — она верила в это — неспособно было разрушить даже время.
Однако же надеяться на чудо, неподвижно сидя на одном месте, тоже было нельзя, поэтому своё ожидание Сатель коротала, посещая некогда памятные для неё места в поисках забытых ею чувств. Что бы ни произошло с Тайтоном за эти годы, как бы сильно ни вгрызлась в его ядро Тёмная Сторона, изгнать, вытравить дух Ордена с этой планеты было невозможно. Он жил в этих разрушенных стенах, оставшихся от некогда величественного храма, он жил в этих узорах на полу, в этих колоннах и ступенях, по которым когда-то весело спрыгивали юнлинги, мчащиеся на очередной урок. Он жил в тёмном камне, оплетённом лозой и изъеденном трещинами, он жил в полумраке разрушенных залов, гулял сквозняком по остаткам коридоров. В бескрайнем омуте мрака он был ласковым течением, едва уловимо касающимся её души, и Сатель, кончиками пальцев ощущавшая эту волну, чувствовала крошечное успокоение. Чувствовала что-то по-настоящему родное.
Не всё, однако, было радужно в этом месте. И вместе с тёплым касанием прошлого здесь чувствовалось ледяное запустение, одиночество, заброшенность. Утрата. Как никогда остро здесь ощущались те тысячелетия, прошедшие со времён пребывания Сатель в этих стенах, а потому всё больнее было при мысли о том, что она оказалась здесь именно сейчас. Когда всё, что было ей привычно и дорого, превратилось в руины, и там, где она некогда стояла в окружении мастеров под куполом Храма, она стоит ныне одна, созерцая лишь затянувший небо дым.
Найти место в новом времени ей будет непросто. Особенно сейчас, когда она даже не осознала до конца себя прошлую, пытаясь балансировать между двумя совершенно разными эпохами. Всем бы проще, пожалуй, было, если бы Сатель не обретала вторую жизнь. Но она здесь, и если ей дан был второй шанс, значит, Сила вновь уготовила для неё какую-то миссию. Значит, рано ей было присоединяться к тем, чьи тела давно превратились в разлетевшийся по ветру прах, оставив после себя лишь мечи, лежащие нетронутыми в пустых залах.
Мечей этих отыскалась немного, но даже они могли послужить идеальным материалом для создания её собственного оружия. Разобранные по частям и слитые воедино в новом мече, они будут олицетворять собой символ Ордена: единство тысячелетий, единство безымянных и давно слившихся с Силой джедаев, чьё наследие и чья память послужат мечом и щитом для живых.
Один из мечей оказался, увы, ни на что не годным: уж слишком сильному разрушению подверглись его детали. Но кристалл внутри него, к удивлению Сатель, остался практически нетронутым, и уже это можно было считать большой удачей. Синий, как и те кристаллы, которые были в её мечах раньше, он стал для Шан главным объектом изучения на ближайшие дни, в медитации с которым она и скоротала время до прибытия Нарракса.
Она надеялась на него не зря. Ибо он, несмотря ни на что, всё же откликнулся на её зов, прилетев точно к тому месту, образ которого она посылала ему в своём сообщении. Присутствие Барсен’тора она ощутила почти сразу: первый гость за всё время, проведённое здесь, он сразу же привлёк её внимание, и Сатель, не тратя времени на ожидание, сама вышла к нему навстречу из кузницы. Ловкими, лёгкими движениями спрыгнула с сооружённого ею подобия ступенек и, оказавшись на одном уровне с Нарраксом, приложила правую руку к груди в лёгком поклоне.
— Спасибо, что отозвались на мой призыв, Барсен’тор, — произнесла она, преисполненная благодарности уже за то, что он не остался к ней глух. — И простите, что мне пришлось обратиться к вам в таком деле, но я действительно не знаю иного выхода.
Полуобернувшись к каменной постройке позади себя, Сатель указала на неё ладонью, объяснив:
— Кузница разрушается Тёмной Стороной, и мне не под силу остановить это. А без неё я, увы, не могу создать свой меч, поэтому… Я прошу вашей помощи.

+4

5

     Почувствовав ее приближение, Нарракс остановился. Редкие порывы ветра трепали плащ, так и норовя забросить за шиворот пригоршню серой пыли, и ему пришлось натянуть на голову капюшон — тот хорошо держался на рогах и не сползал обратно к затылку. В рощице, окружившей «гробницу» Джины, легко было забыть о том, что за тысячелетия стало с Тайтоном.
     Здесь, на хребте Тайтос, исковерканном и изломанном временем, у подножия давно потухшего вулкана, сплести щадящую иллюзию было не из чего. Только путь, по которому прошла Сатель от возвышения и до площадки, на которую вышел Нарракс, заставил его обратить внимание на то, что часть склона образуют собой ступени.
     Те самые ступени, по которым он поднялся еще падаваном, чтобы в недрах Кузницы сконструировать собственный световой меч.
     До чего же ужасающ был контраст между прошлым и настоящим! Хранители архивов рассказывали истории о То Йорах и дже'дайи, о мастерах древности, что ковали здесь оружие еще до того, как в Галактике появился первый световой меч. Тогда это место звалось Вур Тепе. Нарракс был еще совсем юн, когда джедаи, изгнанные с оккупированного Империей Корусанта, нашли руины некогда грандиозной мастерской и переоборудовали их в Кузницу.
     Теперь же от нее остались только ступени да неровный провал в скале.
     Очень давно. Все, что знал Нарракс об этом месте, произошло очень давно. Впуская в свои мысли столь колоссальные временные отрезки, он чувствовал себя не только ничтожным в масштабах вселенной и пронизывающей ее Силы, но и невероятно старым. И ведь он, в отличие от Терона или Сатель, даже не был клоном — его тело покрывали шрамы, историю каждого из которых Нарракс хорошо помнил.
Путь джедая — служение, — отозвался он на благодарность Сатель одним из бессмертных заветов, и, не удержавшись, лишний раз обвел взглядом пустошь. Когда-то склоны этих гор были покрыты зеленью и полнились всевозможной жизнью. Ему казалось, будто он стоит на огромной, планетарных размеров могиле всего того, что когда-то в совокупности было Тайтоном.
     Сатель же… вызвала диссонанс. И, присматриваясь к ней, Нарракс понимал, что диссонанс этот возник от того, что он вообразил себе слишком много. Единственный разговор в столовой на «Эндшпиле», а он уже решил, что Сатель ставит под сомнение истинность Света и якшается с ситхом, подобно простой поддавшийся своим страстям женщине. Покинув станцию на корабле Войда, Нарракс не мог ни подтвердить, ни опровергнуть свои догадки, переживаниями своими ни с кем не делился, и чем дальше, тем глубже эта заноза проникала ему под кожу.
     Ее смирение подкупало. Даже смущало — она, в конце концов, была старше и гораздо опытнее него, она была Гранд-мастером, в то время как он — всего лишь одним из членов Совета.
     И все же радовало. Позволяло надеяться на то, что он ошибся, что зря осуждал ее за несостоявшиеся проступки. И стыдиться своей склонности спешить с выводами.
Все в порядке, — добавил Нарракс, примирительно поднимая руку в мягком останавливающем жесте. Ему не хотелось, чтобы Сатель перед ним оправдывалась. — Меч?
     Так вот, значит, зачем она сюда прилетела… Если не считать, конечно, вероятного желания побывать в колыбели Ордена. Пожалуй, окажись Нарракс клоном, он тоже в первую очередь посетил бы Тайтон.
     А вот с мечом ему повезло. Кто бы не решил отправить Нарракса в карбонит, предварительно разоружать его не стали. С тем же оружием, в той же одежде, знаменитый некогда Барсен’тор представлял собой аутентичный целостный кусочек Старой Республики.
Чудо, что ее до сих пор не разрушило до основания… Чудо или воля Силы, — легкая болезненная улыбка коснулась его перечеркнутых татуировкой губ, и Нарракс кивнул, без слов предлагая Сатель сопроводить его в Кузницу.
     На полпути к покосившемуся проему он понял, что и лестница не выдержали натиска времени: большая часть ступеней была прилажена сюда совсем недавно, судя по всему, самой Сатель. Вряд ли за последние десятки лет в окрестностях Храма побывал кто-то еще, кому пришло бы в голову пытаться восстановить Кузницу.
     Внутри было темно, помещение-пещеру освещал лишь тусклый свет от входа, многократно преломленный густыми клубами стоящей здесь пыли. По полу вились многочисленные цепочки свежих следов — лучшее доказательно того, что прежде, чем позвать его, Сатель долго пыталась справиться с порчей своими силами.
     Что до порчи… Ее можно было не только почувствовать, но и увидеть. Черная сетка, похожая на проступившие из-под кожи вены трупа, покрывала массивный каменный постамент и некоторые части конструкции, вызывая разрушение и коррозию.
     Новый приступ сожаления и горечи заставил Нарракса досадливо поджать губы. Барсен’тор, Страж Ордена… Много ли ему, в итоге, удалось сохранить?
     Впрочем, кое-что все-таки удалось. Он не знал, как обстояли с этим дела в современности, но тогда, в годы Холодной войны, он был вторым джедаем в истории, знавшим ритуал экранирования, и единственным, кого не убило его использование.
Это… будет непросто, — Нарракс обернулся на Сатель. — Вам должно быть известно: я не в силах ее очистить. Только временно отделить Тьму, позже она вернется. И мне придется поддерживать этот щит все то время, что понадобится вам на конструирование меча, Гранд-мастер.
     Он помедлил, задумчиво скользя взглядом по темным «венам» Кузницы.
— Продолжительность не опасна. Только количество затраченных на ритуал сил.

+4

6

Сатель едва заметно поджала губы, раздумывая над словами Барсен’тора. Весть о том, что Кузницу не удастся очистить полностью, была чрезвычайно прискорбна: ещё один осколок бесценного наследия их предков будет безвозвратно утрачен, и не в их силах было как-то помешать этому. Однако же, Сатель не смела требовать с Нарракса большего, ибо знала: если бы возможность была, он бы непременно ею воспользовался. Знала не потому, что когда-то состояла с ним в близком знакомстве — в прошлой жизни они были, кажется, лишь коллегами, не более, — но потому, что джедаи привыкли доверять друг другу.
— Печально слышать это, — произнесла Шан, в который раз осматривая древнейшее творение и с горечью признавая, что спасти Кузницу теперь не сможет даже величайшее чудо. — Однако же выхода иного у нас нет. У меня уже есть необходимые детали, — выудив из укромного угла сложенные вместе части будущего меча, а также кристалл, в медитации с которым её и застало прибытие Барсен’тора, Сатель аккуратным движением перенесла их, мягко положив на плоскую поверхность Кузницы, украшенную резным узором. — Осталось только собрать их воедино.
И всё же, не только мысли о предстоящем ритуале беспокоили сейчас Шан. Едва ли это можно было заметить со стороны, но, видя сейчас перед собой Нарракса, Сатель испытывала стыд. Тонкой, проникающей под кожу иглой он колол её, не причиняя ощутимой боли, но давая о себе знать при малейшем движении, настойчиво напоминая о себе, не давая забыть об их первом — и единственном — разговоре на станции «Эндшпиль». Сатель была тогда сама не своя: спутанные мысли, ворочающиеся в голове невнятным комом, недоумение, непонимание, смятение, беззащитность — это всё сводило её с ума, не позволяя сосредоточиться на главном. Ей, с ранних лет привыкшей выстраивать всё в стройную систему, как тому учат заветы джедаев, было невыносимо то, что происходило с ней в первые недели после непредвиденного пробуждения, и именно в таком состоянии, к сожалению, Барсен’тор и застал её.
Что она сказала ему тогда? Что те звания, которых они оба когда-то удостоились, — лишь звук пустой, лишь слова, стёртые временем?  Как повернулся у неё язык на то, чтобы обесценить титул Стража Ордена, титул Гранд-Мастера? Предать забвению их священный долг: защищать, оберегать, наставлять, направлять? Отбросить ту великую жертву, которую приносил каждый, на чьи плечи было возложено бремя ответственности перед всем Орденом, отказаться признавать то великое значение, веками вкладывавшееся в простые слова?
Гранд-Мастер и Барсен’тор — это не звучные титулы, дарующие своим обладателям немыслимое влияние. Это — возложение своей жизни на алтарь вечного служения Ордену, это безграничное доверие и непоколебимая верность. Это стойкость, удерживающая Орден, это мужество, вдохновляющее собратьев, это отвага, пример которой останется в веках. Это — жертва.
Собственные слова, брошенные в полумраке кантины, жгли калёным железом, становясь клеймом предательства. Как могла она своими неосторожными словами предать то, чему посвятила всю свою жизнь? Как могла после этого просить о помощи?
Она сказала, что Орден некогда выполнил своё предназначение, и в них отныне не было нужды. И, по правде говоря, на какое-то мгновение ей действительно так показалось. Но, даже если не брать в расчёт веление Силы, которому подчинялись все события, поглубже изучив историю Галактики, вершившуюся после смерти Сатель,  джедай поняла, как глубоко заблуждалась. Череда бесконечных войн не прекратилась, и каждая эпоха, к большому сожалению Сатель, испытала на себе в той или иной степени ужасы войны.
А ведь Шан помнила. Прекрасно помнила всё, что ей довелось увидеть и пережить в те страшные годы: видела дым, поднимавшийся над обугленными трупами солдат, чувствовала привкус крови и песка на языке, слышала в своей голове затихавшие голоса джедаев, в последнем порыве отдававших свои жизни ради чужого будущего. И теперь перед её глазами на страницах исторических хроник представали те же самые картины, те же беды и те же разрушения, в котле которых сгорали миллиарды жизней. Разве могло быть место войне в мире, где Орден якобы выполнил свою функцию?  И разве могло быть место её, Сатель, слабости, когда в час нужды сама Сила вернула её к жизни? Разве было здесь место сомнениям, когда долг вновь призвал её?
Нет. Нет, не могло. И поэтому — она здесь. Чтобы снова стать хранителем мира, к которому она десятилетиями так исступлённо стремилась. Чтобы снова стать джедаем.
— Прежде, чем мы начнём, я бы хотела извиниться перед вами, — без стыдливой дрожи или неуверенности в голосе, а твёрдо и с полным осознанием сказанного, произнесла Сатель, взглянув Барсен’тору в глаза. — За то, что сказала там, на «Эндшпиле». Вы были правы, говоря, что Сила бы не вернула нас всех к жизни именно сейчас. Мы по-прежнему нужны Галактике, хотим мы того или нет, — словно подтверждая сказанное, Шан уверенно кивнула. — Поэтому я здесь.
Сев на ноги на разошедшийся сетью трещин каменный пол, Сатель сложила руки перед собой на коленях, приготовившись к ритуалу ныне с чистым, спокойным сердцем. Сердцем без сомнений.
— Я готова, как только вы скажете.

Отредактировано Satele Shan (2016-12-06 19:16:23)

+3

7

     Нарракс с интересом проследил взглядом за тем, как Сатель раскладывала на очищенной от многовековой пыли плите хорошо знакомые ему детали. Фрагменты рукояти, матрица эмиттера, фокусирующие кристаллы… Судя по внешнему виду, детали были старыми и взяты от разных мечей. Заинтригованный собственной догадкой, он подошел к Кузнице и простер ладонь над тем, что неискушенному взгляду показалось бы всего лишь кучкой бесполезного мусора. Тончайшие, истертые временем, едва уловимые нити Силы кололись на подушечках пальцев чем-то отдаленно знакомым.
     Нарракс не ошибся. Это были те самые мечи. Современники его собственного.
     Пораженный, он взглянул на Сатель широко раскрытыми горящими в полумраке желтыми глазами, но, уложив в голове то, что выяснил, так ничего и не сказал. Она не вооружилась первым попавшимся мечом или не прилетела сюда уже с деталями… Ее меч ― а точнее, посох ― должен был стать символом. Мифическим фениксом, восставшим из праха прошлого.
     Это было для нее важно.
     Или что-то в ее замысле пошло не так, и у нее просто не было выбора?
     Заметно помрачнев, Нарракс развернулся ― подолы плаща подняли новые клубы пыли ― и прошелся вокруг Кузницы, останавливаясь у ее покрытого порчей края. Что мешало ему спросить прямо? Избавиться от сомнений, открыв свою душу истине, как заповедал Кодекс?
     Он, должно быть, просто боялся.
     И это… было неправильно.
     Как и многие другие вещи, которых он, несмотря на многие часы медитаций, упорно не мог понять. События, с которыми не мог до конца смириться.
     Зиост. Альдераан. Тайтон. Орден…
     Звук ее голоса ― тихий, но твердый, ― взметнулся под своды Вур Тепе, заставив Нарракса вздрогнуть. Он слушал, поджав губы, а когда она закончила, поднял на нее взгляд, полный затаенной надежды. Признавать собственную ошибку ему с его забрачьим упрямством было сложно, но, Великая Сила, до чего же радостно!
Я… принимаю это.
     Он солгал бы ей, сказав, что извиняться не за что.
И ценю.
     Больше, чем она могла себе представить.
     Теперь Нарракс улыбался чистой, искренней улыбкой, какая бывает у детей, не познавших боли.
     Теперь для него все встало на свои места, согласно законам хранимой Силой гармонии.
     Кивнув Сатель в знак того, что готов начать, Нарракс отступил на пару шагов от Кузницы и сосредоточился, взывая к древнему знанию, что вложили в него стражи ноэтиконов. Сила дрогнула, заклубилась, и он сложил руки напротив груди, как если бы пытался ухватить ее в ладони, а затем вытянул их вперед.
     Это... было неприятно. Пульс тревожно учащался, дыхание становилось глубже ― тело пугалось, неспособное к осознанию. Блеклые золотистые всполохи выписывали призрачные узоры на коже, бежали по венам, теряясь в наручах и перчатках, и, ведомые чужой волей, вытягиваясь в тончайшую, недоступную глазу пленку.
     Защитный щит, сотканный из жизни.
     К тому моменту, как Нарракс завершил единственное движение ― будто втолкнул комок Света в каменную поверхность Кузницы ― та уже выглядела практически так же, как три с лишним тысячи лет назад, разве что более обшарпанной и растрескавшейся. Черная сетка исчезла вместе с коррозией.
     С чувством удовлетворения сделанным пришла хорошо знакомая ему совершенно особая слабость. Шумно выдохнув, Нарракс покачнулся и с трудом устоял на ногах. Кузница не была живым существом, и он не мог чувствовать биения ее сердца, но Сила все же пульсировала, вязкой прохладой оседая на внутренней поверхности ребер ― там, где ее теперь не хватало.
     К этому невозможно было привыкнуть.
Прошу, Гранд-мастер, ― устало улыбнувшись, он все-таки опустился на пол и прислонился спиной к стене пещеры. На создание меча джедаю мог потребоваться не один день, и Нарракс был на это вполне согласен.

+3

8

Наблюдать за работой Барсен’тора, больше похожей на сокровенное таинство, было завораживающе. Сатель не помнила, доводилось ли ей видеть когда-то раньше нечто похожее, доводилось ли ей когда-нибудь присутствовать при этом ритуале, но она всё равно была уверена, что зрелище это впечатлило бы её не меньше, даже если бы было чем-то уже знакомым. Не шелохнувшись и ни единым словом не посмев отвлекать джедая, чья кожа, казалось, вспыхнула золотом, Шан могла ощущать сквозь Силу, как вздрогнула та вокруг неё, как окружила древнюю Кузницу, сотворив настоящее… Чудо.
Иначе ведь и не скажешь. Словно избавившаяся от сотен, а то и тысяч лет губительного воздействия Тёмной Стороны, словно стряхнув с себя чёрный налёт, подобный тяжёлой мантии, Кузница стала тем, что Сатель смогла узнать без труда. Да, это была она. То место, где Гранд-Мастер некогда создала один из своих мечей — не самый первый, конечно, но прослуживший ей верой и правдой до самого конца, — оно пробудило своим образом былые чувства, новые осколки воспоминаний. Маленьких, крошечных, ощущающихся на кончиках пальцев воспоминаний, из которых едва ли можно было извлечь какой-то толк, но которые действовали донельзя успокаивающе. Настраивали на нужный лад.
Сатель не позволила себе долго любоваться этим великолепием, и хоть глаза было трудно заставить закрыться, оторвавшись от горящей мягким светом Кузницы, джедай совладала с ними и распрямила спину, приготовившись войти в состояние глубокой медитации.  Мало приятного было в том, чтобы, оголяя свой разум перед Силой в таком месте, ощущать заполнившую Тайтон скверну Тёмной Стороны всеми фибрами своей души, каждой клеточкой своего тела, сквозь которую сочилась кровь, наполненная мидихлорианами. Ощущая себя так, словно в её личный сокровенный духовный храм то и дело пытался ворваться посторонний, чьи стопы были измазаны в чёрной грязи, Сатель, однако же, не пыталась отгородиться от этого и накрывать себя мысленным куполом. Вместо этого она сама распространяла вокруг себя собственную светлую ауру, представляя, как та растекается по полуразрушенному каменному строению, как рассекает она границы тьмы, тянущей к ним с Барсен’тором свои липкие лапы, как становится её собственный, едва только разгорающийся свет, преградой для чумы, способной помещать её ритуалу.
Сатель не могла точно определить, сколько времени ей понадобилось на подготовку: в таком глубоком слиянии с Силой ощущение времени теряется, равно как забываются потребности в пище, воде, сне. Ей самой казалось, что это не отняло много времени: прошло, должно быть, не больше пяти, десяти минут, прежде чем детали, наконец, плавно взмыли в воздух, подчиняясь не только импульсам Силы, исходящим от Сатель, но и тонким манипуляциям Кузницы. Сборка началась.
Соединить детали воедино было само по себе несложно. Трудность заключалась в другом: их нужно было не просто прикрепить их друг к другу, а сделать это настолько тонко, настолько точно, буквально на молекулярном уровне, чтобы каждая частица была идеально подогнана к другой, чтобы не только комар не мог подточить носа, но ни одна, даже самая крошечная частица космической пыли, не могла просочиться сквозь механизм. Здесь-то Сатель и прибегала к помощи Кузницы.
Полностью сосредоточившись на деталях, парящих в воздухе, Шан, подхватив единый ритм их левитации, в гармоничном, плавном танце сводила их друг с другом, подгоняла, скрепляла, представляя в своей голове, как плотно прилегают они друг другу, не оставляя ни единого зазора. Ей не нужно было видеть это: достаточно было чувствовать, нутром всем своим ощущать это крохотное движение, чтобы направлять его сквозь Силу и придавать ему форму с помощью Кузницы. Проводник её образов, её воли, древнее сооружение воплощало в реальность то, что Сатель видела в своей голове, доводило это до ума, до совершенства. Кузница полировала её собственное искусство, и в этом состоял их гармоничный тандем.
Вопреки природе, сердце меча, то, что придаёт ему силу, то, без чего не родится клинок, какой бы тонкой ни была работа, ключевой элемент закладывался не в самом начале, а был последним, завершающим штрихом. Вставая на специально заготовленное для него место, кристалл, насыщенный Силой своего обладателя, наполнял меч жизнью, раздувая искру в мёртвом металлическом корпусе, наполнял его смыслом.
Медленно открыв глаза, Сатель неспешно, аккуратно поднялась на затёкших ногах, чувствуя на своей спине тепло едва-едва пробивающегося сквозь густые облака рассветного солнца. Перед ней, закрутив последнюю деталь, витал в воздухе её новый меч — тот, что вобрал в себя всё то скудное наследие старого Ордена, что ей удалось собрать в стенах разрушенного храма. Протянув к нему руку и сжав привычно длинную рукоять своей ладонью, Гранд-Мастер опустила её в прямой руке и, вместе с новым ударом сердца, нажала на кнопку активации.
Этот звук не спутать ни с чем: узнаваемый, вошедший в легенды звук активации светового меча, резанувший слух. Это чувство по-настоящему единого с тобой оружия — давно забытое чувство, которое Сатель оставила ещё в прошлой жизни, но набралась смелости, чтобы вновь ощутить его сейчас. Эта сила, пронизывающая её изнутри, идущая от самого сердца и резонирующая с кристаллом. Порождённая вновь воскреснувшей верой сила, воплотившаяся в этом мече.
Дух захватывает.
— Теперь наконец-то, — прикрыв глаза, Сатель плавным движением воздела меч с голубым клинком над своей головой, как делали тысячи лет до этого, знаменуя этим жестом рождение могучего оружия. Восставший вместе с солнцем, восставший вместе с ней. — У моего сердца снова есть меч. Мне лишь осталось позаботиться о том, чтобы они оба не ожесточились.
Деактивировав клинок и опустив руку, Шан ещё простояла так несколько секунд, сделав глубокий вдох, привыкая к тому, что она больше не пребывает в медитации, а после развернулась, к Барсен’тору.
— Я закончила свой ритуал. Не скажете, сколько времени я провела в медитации?

Отредактировано Satele Shan (2017-01-12 13:18:13)

+1

9

     Когда Сатель приступила к сборке, Нарракс сделал то, что считал единственно уместным и правильным, ― сам погрузился в медитацию, глубокую и расслабленную, подобную сну, который дарует покой и силы. Охватившая Тайтон Тьма не могла проникнуть сквозь золотистую оболочку его растревоженной ритуалом сущности, и Нарракс отдыхал, позволяя своему духу свободно гулять по хитросплетениям Великой Силы. Единственным, за чем он действительно следил, была дистанция ― он ничем не должен был помешать Сатель, не должен был потревожить ее собственные интенции и гармонию, которой требовала работа с Кузницей. И, в то же время, не отгораживался, оставляя свои уши и сердце открытыми, готовый прийти на помощь, если она ― мало ли что ― понадобится.
     Но помощь Сатель ожидаемо не понадобилась. Клон или нет, она сумела сохранить то, что некогда привело ее в кресло главы Ордена джедаев. Ощутив, что сокровенное таинство свершилось, Нарракс аккуратно вынырнул из глубин вселенской метафизики и приоткрыл глаза, с молчаливой и мягкой улыбкой наблюдая за тем, как медленно ступала Сатель по каменному полу, как простирала руку, неосознанно добавляя последние штрихи к своему творению. С низким упругим звуком вспыхнул голубой клинок, мешая свой свет с золотистым солнечным; у Нарракса невольно перехватило дыхание.
     Меч и джедай обрели друг друга. Им обоим предстояло творить историю.
Недолго, ― вполголоса отозвался Нарракс, поднимаясь на ноги. Несмотря на слабость, он чувствовал себя значительно посвежевшим. ― Несколько часов, судя по рассвету за вашей спиной.
     И улыбнулся чуть шире, отмечая забавную символичность сказанного. Полупрозрачный преломленный плотными облаками свет искрился на черных, чуть растрепанных волосах, переливался на складках запыленной одежды и придавал бледной коже уютные медовые оттенки. Нарракс поймал себя на странной мысли: он будто бы вновь окунулся в прошлое, в свое время, но, задавшись спонтанным вопросом, не смог найти ничего, приличествующего моменту, никакой принципиальной разницы между двумя эпохами, в которых ему по воле Силы довелось жить.
     Вместо этого он отступил на шаг и склонился в почтительном поклоне, с великой охотой отдавая дань уважения и совершенному, и вершителю.
С возвращением, Гранд-мастер.

+2

10

— Несколько часов? — переспросила Сатель с лёгким удивлением и повернулась навстречу солнцу, прикрыв глаза ладонью.
В самом деле, если она вышла из медитации раньше, чем спустя несколько дней, то её глубокое погружение не продлилось дольше суток. Кажется, в свои лучшие годы она справлялась с этим ритуалом ещё быстрее, тем более что менять мечи ей приходилось довольно часто: всегда умеющая найти место, где взмах её клинка будет нужнее всего, она теряла оружие в самых разных битвах и дуэлях, что, впрочем, не означало, что эти сражения она проигрывала. Но тогда и её контроль Силы был лучше, и отвлекающих факторов подле Кузницы было гораздо меньше. Пожалуй, то, что сейчас она справилась так быстро, можно было назвать хорошим знаком: даже будучи реанимированным клоном, она по-прежнему была сильна. И телом, и духом.
— Благодарю, Барсен’тор, — улыбнувшись, Сатель склонила голову в поклоне. — Снова чувствовать себя одной из нас для меня бесценно, хоть и обстоятельства, которые свели нас вместе спустя тысячелетия, довольно необычны.
Закрепив рукоять светового меча на поясе, Сатель не без удовольствия ощутила знакомый вес оружия, оттягивающего её ремень. Некоторые вещи невозможно было забыть, и даже сейчас, восстановив в своей памяти далеко не все частицы прошлого, она ощущала себя голой, незавершённой, беззащитной без привычного веса меча у своего бедра. Вновь вернуть на место одну из важнейших частичек её прежнего «я» было необычайно приятно. Это наполняло уверенностью.
Подойдя к выходу из обвалившегося древнего здания, вмещавшего в себя Кузницу, джедай окинула взглядом затуманенный лёгкой утренней дымкой опустевший Тайтон. Здесь, на их прародине, она уже обрела всё, что искала. А значит, нужно было двигаться дальше.
Но куда? Целый мир, целая необъятная Галактика была раскинута перед ней, и впервые за всю её жизнь над ней не было направляющей длани Ордена, которая определяла бы тот путь, по которому ей следовало бы идти. Никто не властен был над ней, ничто не стояло у неё на пути, и эта абсолютная свобода приводила Сатель… В растерянность. То самое чувство абсолютной потерянности, которое возникает, когда стоишь посреди огромного перекрёстка, на котором тебе доступно абсолютно всё, но нет ни единой наводки на то, какая дорога окажется верной.
Что нужно было ей, чтобы понять, куда следовать дальше? Что могло бы наполнить смыслом её новую, так неожиданно возникшую жизнь? Цель. Та, которой она неустанно следовала прежде — та единственная, которой она желала и умела следовать. Та единственная, которую она знала всю свою жизнь, чувствуя, что именно она является правильной.
— Вы не знаете, что стало с нынешним Орденом? Он ведь по-прежнему существует, несмотря на потрясения, сотрясавшие Галактику после нашего с вами ухода, верно?
И всё же… И всё же было ещё что-то, ещё одна тропинка, которая так и осталась ею прежде непроторенной. Тропинка, по которой она опасалась прежде ступить, о чём после горько пожалела. Тропинка через бурелом непонимания и высящиеся до небес колючие заросли обид. Тропинка, которую в этот раз она всё же может попытаться проложить.
Должна попытаться.
— И ещё, — чуть тише сказала Сатель, — вы не знаете, где Терон Шан?«где мой сын?» — чуть не сорвалось с её языка. Впрочем, едва ли был смысл в том, чтобы скрывать их родство, если одна только знаменитая фамилия говорила о многом. — Что с ним?

0


Вы здесь » crossroyale » внутрифандомные эпизоды » Меч сердца