crossroyale

Объявление

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Прислушайся к себе. Какая музыка звучит у тебя внутри? В бесконечности бессчётных вселенных мы все — разрозненные ноты и, лишь когда вместе, — мелодии. Удивительные. Разные. О чём твоя песнь? О чём бы ты хотел рассказать в ней? Если пожелаешь, здесь ты можешь сыграть всё, о чём тебе когда-либо мечталось, во снах или наяву, — а мы дадим тебе струны.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

королевская техподдержка
Джим, Клара, Энакин, Джемма, Дерек

АКТИВИСТЫ НЕДЕЛИ

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД

НУЖНЫЕ

       

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossroyale » внутрифандомные эпизоды » Как смешно быть мертвым


Как смешно быть мертвым

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

- Как смешно быть мертвым -
http://i84.fastpic.ru/big/2016/1127/aa/7e210f46e8b6ddc01de774fc7015d3aa.gif http://i84.fastpic.ru/big/2016/1127/2e/7c555a696bf700946499957ebdb8a82e.gif
- Всей душой почувствуй ночь
Приобщись к ее темной тайне
Прогони сомнения прочь
И поверь в то, что сны – реальны! -

участники:
Herbert von Krolock и Graf von Krolock

время и место:
1637 год, Трансильвания

сюжет:
Возвращение вампиров обратно в замок ознаменовало начало новой жизни после смерти, без одиночества, тоски и уныния. Однако граф фон Кролок еще не догадывался, что его восстановленное душевное равновесие и покой ждут новые испытания. Новорожденный вампир - существо любознательное, бесстрашное и опасное, особенно для самого себя. И не всегда меры предосторожности могут уберечь от различных происшествий.
В тот вечер Куколь, недовольно ворча, прибирал за господами, которые изволили отужинать заезжим религиозным фанатиком. Ученик Господа, как он себя называл, успел порядком надоесть бесконечными проповедями и нравоучениями, поэтому стал довольно быстрой и постной закуской. И теперь молодой слуга фон Кролоков избавлялся от ветхого барахла несчастного, которое в основной своей массе было книгами и брошюрами. Литературы было так много, что Куколь не заметил, как выпала из охапки религиозной писанины одна неприметная книга с любопытным названием: "Вампиры, упыри, носферату. Анатомия и способы умерщвления".


https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/e0/ae/58/e0ae586d4a7bf86fc672fb182344a4df.jpg

Отредактировано Graf von Krolock (2017-02-08 14:33:15)

+3

2

Нынешняя зима, которая уже полноправно вступила в свои владения в глубине Карпатских гор, была для Герберта особенной и совершенно новой по ощущениям. Не каждый день ведь ты умираешь и перевоплощаешься в вампира. В бессмертное сильное существо, у которого столько ограничений. И не каждый день ты чувствуешь на своей шее, как смыкаются клыки любимого отца, уносящего во тьму твою жизнь. Во тьму, в которую душа уже давно так жаждала опуститься.
Задумчиво прикоснувшись к давно исчезнувшему месту укуса на шее, молодой вампир улыбнулся огромному лику луны, сияющей в небе и освещающей сквозь огромные витражные окна коридоры замка. Было так хорошо, непривычно и легко теперь передвигаться по замку, зная, что ты часть его, а не тот, на кого смотрят голодными глазами зашуганные графом вампиры. Зашуганные потому, что фон Кролок стремился сохранить жизнь своего жизнерадостного дитя. Что же, жизнерадостности у Герберта после смерти не только не убавилось, но и еще напротив возросла. Ну а как не радоваться жизни, когда теперь тебе подвластно столь многое, когда ты можешь летать, прыгать со второго этажа (с третьего уже не стоит, Герберт потому и не выходил пока из замка, так как сиганул со слишком большой высоты и потянул лодыжку), и когда ты можешь познавать что-то… новое.
Хитро сверкнув глазами, виконт открыл найденную еще после ужина книгу и задумчиво перелистнув страницу, направился в свою комнату, углубившись в чтение и не замечая ничего вокруг. Кажется, он даже кого-то сшиб, и лишь раздражённо зашипел, даже не поднимая глаз, направился дальше. Душа, требующая новых приключений и познаний, вела виконта к опасным играм. Отец мрачно отмалчивался, иногда рассказывая, что может навредить вампирам, но, видимо, считал своего сына еще слишком маленьким, чтобы показывать что-то серьёзное. Пока уроки были только касательно охоты и полётов. Ну с последним, конечно, Герберт накосячил, рухнув с высоты в человеческом облике, но что уж поделать. К тому же все эти байки про святую воду, кресты… они были занимательны и ещё при жизни было интересно, а как же они действуют, что это за магия? Ну вот, умер, теперь можно изучать! И как удачно им попался этот «ученик господа», прямо со всем арсеналом барахла, которое так было необходимо Герберту для его опытов. Виконт проследил, куда Куколь утилизировал вещи храмовника и почти сразу же уже перетащил их в свою комнату, где припрятал под большой кроватью, собираясь разобраться с ними позже, когда отец не увидит. А то его еще инфаркт хватит. Граф был консервативен и очень строг, и порой Герберту приходилось идти вот на такие ухищрения, чтобы лишний раз не расстраивать своего отца. Тем более тот только-только успокоился после событий с обретением Герберта бессмертием, как его сын показал, что способен убиться даже в этом состоянии. И всё так же по собственной глупости и с превеликим озорством. По крайней мере Куколь, перебинтовывающий ногу виконта, пока граф на него укоризненно стоял и сопел, не мог понять, ржёт ли Герберт в истерике или рыдает. Тоже в истерике.
Остаток ночи быстро пролетел за чтением сей познавательной литературы и Герберт, впорхнувший в отцовский склеп, где теперь стоял и его большой и красивый саркофаг рядом с графским, воодушевлённо повис на шее отца, звучно чмокнув его в щёку и забыв уже и о хромоте, и обо всём на свете. Обо всём во тьме вернее.
- Хорошего дня, отец.  Я очень люблю тебя, - мурлыкнул Герберт и подозрительно быстро залез в свой гроб. Корёжило его от сна в саркофаге не долго, лишь первую неделю. Зато затем он осознал прелести того, что как минимум при пробуждении он сразу же оказывался рядом с графом и даже мог сам первый его разбудить. В мечтах. На деле первым будил его отец, поскольку вставать Герберт, как обычно, не очень хотел, если на то не было стимула. Ну а уж на стимулы граф был горазд. И на счастье виконта он проводил теперь с ним всё своё свободное время. И не свободное тоже – ты попробуй отлепи от себя молодого любознательного вампира, который больше всего рад тому, что теперь может быть рядом с отцом.

В этот раз стимул был как никогда силён, и когда все вампиры в округе крепко спали, а на небе сияло яркое полуденное солнце, крышка саркофага Герберта фон Кролока с тихим скрежетом откатилась. Ступая буквально на цыпочках, виконт миновал гроб отца и вышел из склепа. О его было счастье, что в склеп было два пути, по подземелью и через верх. Скрываясь в сырой темноте подвала и неистово зевая, виконт вышел в замок и бочком обходя светлые пятна солнечных бликов от окон, рванул к себе в комнату, где уже предусмотрительно были задёрнутые плотные тёмные фиолетовые шторы. Отличный день для его новых опытов! Итак, пункт первый… вампира отпугивает крест. Что же, проверим. Высунув язык и прикусив его кончик, Герберт осторожно достал тряпицу, в которой было замотано распятие божьего ученика. И положив его на кровати, осторожно откинул  тряпку.
Ор стоял на весь замок, от него подскочил не только Куколь, но и все спящие обитатели поблизости, а графский сын чуть ли не в истерике вылетел из своих покоев, вышибая спиной дверь. Дальше дикий ор повторился, перевоплощаясь правда, в болезненный визг. Ну что же, теперь виконт проверил и вторую теорию: солнце вампиров обжигает. Его рука по локоть попала в яркие солнечные лучи открытого окна. Ну вот кто, спрашивается решил проветрить коридоры днём?!
Ошарашенно отползя на попе в тень коридора, Герберт, поскуливая, посмотрел на свою обожжённую когтистую руку. Кожа моментально облезла до мяса, воспалившегося и неприятно выглядевшего на вид, перемазав при этом пол в крови, Герберт не унывная, поднялся.
- Ладно, солнце вычёркиваем. Кресты тоже. И как мне зайти теперь в комнату-то?! – растерянно посмотрев на дверь своих покоев так, словно не он сейчас был чудовищем, а именно за этими стенами сидело страшное жуткое нечто, молодой вампир прикусил губу.
- Ну, ладно, на кухне вроде бы осталась бутылка со святой водой и чеснок… проверю их действие там.
Конечно его энтузиазм сейчас исходил от шока, боли вампир еще не чувствовал, как и не замечал того факта, что его сонное состояние вызвано вовсе не тем, что он не выспался, а количеством света, который он уже в себя впитал. Солнечные лучи были повсюду и пока молодой вампир даже не предполагал, сколь опасен для него путь на кухню и сколь необдуманно и рискованно онп оступает, идя на поводу у своего любопытства.

Куколь тем временем спустился в графский склеп, чтобы разбудить хозяина замка. Это было категорически запрещено, однако в крайних случаях возможно и, по мнению слуги, крайний случай в виде самоубийства графского сына, наступил. Пусть фон Кролок сам разбирается со своим неугомонным сыном.

Отредактировано Herbert von Krolock (2016-11-28 10:47:51)

+3

3

Жизнь после смерти текла своим ключом в своем собственном времени. Замок фон Кролоков уже перестал казаться темницей для скорбящей души и гораздо больше походил на то пристанище, которого только может желать вампир. С возвращением Герберта в роли вампира, полноценного хозяина ночи и наследника фамильного замка фон Кролоков, мертвое место наполнилось жизнью. Во всяком случае, именно так казалось его отцу, графу фон Кролоку, на смену одиночеству которого пришли ночи приятной близости с сыном. Разрушились былые оковы, снялись ограничения. Теперь они больше не были по две стороны от полнолуния.
Герберт упивался бессмертием так, как далеко не каждый упивается жизнью. Сказывалось общение с отцом, которого так не хватало светловолосому виконту все эти годы и которое он так упорно наверстывал за все пропущенное время. Граф был рад этому обществу более чем какому-либо еще. К тому же, было много времени научить сына быть вампиром. Однако граф не спешил с этим, пожелав обучать возлюбленного отпрыска неторопливо, постепенно, втягивая его все глубже в тьму бессмертной жизни и проклятия жаждущих крови. Возможно, опека была излишней, потому как граф не отпускал виконта охотиться в одиночку. Не привыкший к своим умениям, свойствам тела окончательно, беззаботный виконт мог не справиться с самостоятельной охотой и навредить себе. Поэтому жертвы приводились в замок, где красавцу виконту предоставлялась прекрасная возможность и поиграть с ними, и вкусить их крови.
Вампир просыпался медленно, долго и болезненно. Дневной сон защищал вампира от палящего солнца и смерти, а так же от нервных расстройств. Засыпая на день, кровопийца обычно не чувствовал стресса и беспокойства, которое могло мучить днем, особенно солнечным. Распахнув глава, граф фон Кролок медленно, хмуро поднялся из саркофага и чуть повернул голову к Куколю. Просто так он разбудить точно не мог. Слуга хоть и со странностями, Куколь никогда не отличался излишней предосторожностью и с дневными гостями зачастую справлялся сам. Что, пожаловал кто-то весьма сильный и опасный?
И тут граф услышал этот пронзительный звук, сотрясающий даже самые безжизненные закоулки древнего замка. Вампир повернулся к саркофагу сына, уже догадываясь, что там обнаружит. Разумеется, ничего.
- Аыы, - всхлипнул подтвержающе Куколь, зажав огромными руками уши, не в силах вынести этот кошмарный звук, полный боли, отчаяния и призыва о помощи. Обреченно вздохнув и дав знак Куколю следовать на звук, граф обернулся летучей мышью и, зло пискнув, направился к источнику звука, тайком зевая.
Источник самозабвенно исследовал залитые солнцем коридоры, явно что-то затевая. Спрятавшись под потолком, граф решил немного понаблюдать за своим сыном, которому явно было мало приключений. Судя по ожогу и общей встрепанности прически, Герберт занимался чем-то запретным и опасным. Подоспевший Куколь костерил графского сына на чем стоит свет, правда, виконт все равно не понял бы ни слова из ругательств слуги. Задернув тяжелые шторы, создающие спасительную тень для молодого вампира, Куколь поманил Герберта обратно в склеп, предлагая короткий путь по подвалу, темному и сырому. Но графский сын явно не был научен уроком, задумав развлекаться по-своему и на полную. Пока Куколь пытался уговорить ковыляющего в обратную от соей комнаты сторону Герберта вернуться в склеп, граф по созданной тени скользнул в комнату сына. Даже рассеянные лучи света опаляли тонкие кожистые крылья летучей мыши, но боль была терпимой, а повреждения незначительными.
Вампир осмотрел комнату и заметил сначала какую-то странную книгу. На сборник советов для влюбленных было непохоже, обычно сын читает что-то наподобие сахарных романов или амурных стихов в красивых обложках. Аскетичная книга, затянутая в кожу, носила удручающее название. Граф хмыкнул и подлетел было к свертку на кровати сына, но едва завидев край ненавистного культового атрибута всех борцов с нечистью, как шарахнулся прочь их комнаты, нырнув под потолок к балкам, где свет не добирался до потолочных перекрытий. Вампир с трудом понимал, что происходит. Герберт что, всерьез решил проверить, действуют ли на него теперь все традиционные способы убийства вампиров? И на очереди что, осиновый кол?
Граф черным обрывком тьмы устремился за сыном, подозревая, что станет свидетелем новых открытий сына.

+3

4

Подоспевший на вопль Куколь, задёрнувший тяжёлые шторы, был как никогда кстати. С облегчением вздохнув, виконт выпрямился и пригладил волосы, поправляя причёску. Рука ужасно болела и буквально горела, но разве это могло остановить любознательный поток желания виконта узнать истины самостоятельно? Отец не предупреждал, что это действует именно так! А как еще молодому вампиру учиться, если принципов воздействия он не знает?
- Куколь, тсссс! – приставив палец к губам, Герберт зашикал на слугу, который пытался отогнать его в тень призывая молчать, - тихо, отца разбудишь! – рявкнул он и нахмурился. Отец увидит руку – убьёт сам. И там уже ничто не спасёт. С другой стороны…  скорее отец поржёт сначала над незадачливым сыном. А потом уже свернёт шею. За то, что днём встал. Ну что же, Герберт мальчик большой, сам может решать, полуночничать ему или нет!
«Вернее, полудневствовать… или как там это называется? А, ерунда!» -  Встряхнув головой и отгоняя от себя плохие мысли и, заодно, и разнервничавшегося Куколя, поглядывающего под потолок на чёрную тень, мол ваше сиятельство, что же вы сына не воспитываете, Герберт осторожно скользнул в свою комнату, бочком-бочком по стеночке обходя ненавистный пылающий ярче солнца крест и, схватив с полки какую-то баночку с мазью, рванул обратно, чуть не вписавшись в стену от переживаний. Жутко было до ужаса. Крест на самом деле ощущался весьма неприятно и доставлял мучительные ощущения дискомфорта, жжения, вплоть аж до противного кислого привкуса во рту.
Оказавшись вновь в коридоре, молодой вампир облегчённо вздохнул и раскупорил баночку, вдыхая приятные травяные ароматы, смешивающиеся с запахом грейпфрута. Окунув в мазь палец, виконт старательно помазал кисть и запястье здоровой руки и положил баночку на пол в сторонку. Надпись на флаконе была красноречивая: «крем против загара». Не трудно было догадаться, что задумал Герберт, собираясь продолжать свои сумасшедшие эксперименты.
Куколь взвыл нечеловеческим голосом, когда блондин осторожно отодвинул тяжёлую портьеру и, повторно шикнув на слугу, подставил руку под солнце.
- Ай! Ай-я-я-я-ааа-АЙ! – пискнул он, отдёрнув обожжённую левую руку, которую никакой крем не спас, - ну вот что за… что за… ААА!!! – возмущённо и явно расстроенно психанув, виконт что есть силы пнул баночку с кремом, которая чуть не пришибла чёрную летучую мышь под потолком.
- Разлетались тут! А ну кыш! – срывая своё расстройство на летучем зверьке, Герберт еще и крышкой запустил в чёрную тень и, возмущённо развернувшись, импульсивно зашагал огромными шагами по коридору вперёд, виляя попой и костеря проклятое солнце на чём тьма стоит. Куколь обречённо бежал следом, махая руками и пытаясь развернуть Герберта обратно в склеп. Но проще было остановить поезд, чем столкнуть с пути расстроенного злого блондина семьи фон Кролок.

Кухня в замке находилась глубоко внутри и потому, к облегчению всех действующих лиц, была в затемнении, скрытая от солнечных лучей. Запал виконт закончился ещё на полпути и до желанного объекта он дошёл не так скоро, как хотелось бы, более внимательно обходя солнечные участки и болезненно постанывая при собственных резких движениях. Однако желания экспериментировать дальше он не растерял. На повестке следующим пунктом стоял чеснок – знаменитое оружие против вампиров, которым горожане обвешивались как ожерельем, в надежде отпугнуть от себя кровососов. Да что говорить, чеснок в близлежащих деревнях чуть ли не как украшение интерьера использовали. В колоссально огромных количествах. Ещё будучи человеком гуляя по деревне, виконт морщился на острый неприятных запах. Что же будет сейчас?
Связка чеснока быстро обнаружилась возле печки. Совсем крохотная, белая и невообразимо вонючая. Тонко и высоко чихнув, Герберт осторожно приблизился к связке. Наученный неприятным опытом с крестом и солнцем, виконт уже предполагал, что белые головки чеснока взорвутся при подходе, или еще что случится. Но нет, ничего не произошло. Нахмурив брови и прищурившись, Герберт осторожно вытянул руку и едва коснулся коготком чеснока и тут же отдёрнул руку обратно. Нет, опять ничего не произошло.
- Да что же такое, не работает что ли? - осмелев, он сорвал головку и покрутил её в руках. Глаза и нос тут же зачесались, и виконт чихнул уже несколько раз подряд, согнувшись пополам. Жжение было неприятным, но терпимым. Ну, по сравнению с лучами солнца, разумеется.
Увлечённо изучив чеснок и разобрав его на отдельные зубчики, Герберт, как ребёнок, весьма маленький и не разумный, не остановился на достигнутом, а понёс бяку в рок, прикусив клыком зубок. Чеснок вещь острая и неприятная, и с непривычки и человеку то язык он обожжёт, особенно если чеснок очень качественный, терпкий и жгучий. А что говорить про вампира, жующего просто так целый зубец?
Тяжело и хрипло закашлявшись, виконт выплюнул дрянь и судорожно ища чем бы запить, трясущимися руками схватил первую попавшуюся ёмкость с водой. Ёмкостью оказалась пресловутая колба священника со святой водой, которую Куколь планировал выгодно продать в деревне. Кто в эту секунду заорал сильнее, Куколь, который знал, что содержится в пузырьке, или Герберт, обжёгший себе всё горло и пищевод, сказать было трудно. Всплеснув руками, слуга ринулся к повалившемуся на колени Герберту, который согнулся, хрипло закашливаясь ещё сильнее, и сунул ему чашку уже с простой водой, требуя, чтоб тот немедленно её выпил, однако виконт был не в том состоянии, чтоб желать ещё что-то выпить и шарахнулся от чашки как от креста, сплёвывая уже кровью. Что же, второй эксперимент удался. Чеснок и святая вода действуют на вампиров пагубно. Ну, по крайней мере, виконт это запомнит. На ближайший месяц. И будет уже знать, что ждать от этой гадости. Если вообще выживет.

+3

5

Чутье древнего вампира не подвело и на этот раз - не спеша помогать и спасать своего юного исследователя, граф стал свидетелем очаровательной сцены, точнее, ее продолжения. Казалось, любой быстро выучит урок с наступаниями на одни и те же грабли дважды, но Герберт был упрямее, чем какие-то садовые инструменты. Его интерес не останавливали ни чувство самосохранения, ни боль. В другой ситуации такое недюжинное упорство могло быть полезно, но только не в попытках окончить жизнь самоубийством, что особенно эпично, если ты - вампир.
Едва успев увернуться от банки с кремом, граф возмущенно пискнул, вспорхнув с балки и перелетая повыше, в темноту перекрытий, следуя за своим исследователем и гадая, успеет ли удовлетворить свое собственное любопытство перед тем, как придет на помощь. Что-то подсказывало, что самый сок еще впереди, и вампир не ошибся.
Ну зачем, зачем проверять все опасные для детей ночи предметы и явления? В конце концов, должен же быть инстинкт самосохранения хотя бы в зачатках? Возмущенно сорвавшись с потолка, граф уже хотел опуститься вниз и помочь заигравшемуся виконту, эксперименты которого на сегодня и, возможно, навсегда были окончены. Стоило ли говорить, святая вода и чеснок - далеко не шутки, и вполне могли убить вампира, если выпить ее много, да еще и комплексно принять вместе с чесноком. Впрочем, подобных случаев еще не было, и все это было призвано лишь отпугивать нечисть вроде вампиров, а не убивать ее. А случаев, что вампир умер, выпив воды и съев чеснока, попросту не было, потому что еще никто не решался на подобное.
Внезапно тяжелая дверь кухни, ведущая во внутренний двор замка, уверенно распахнулась, и вместе с мелкими колючими снежинками в посещение ввалилось нечто, закутанное в кучу цветастых тряпок и спрятанное за огромной вязанкой хвороста.
-Фуууух, слава тебе господи, нашел, где у вас здеся вход!
Нечто стащило с себя несколько тряпок и рухнуло на лавку у стола, растекаясь по ней в искреннем блаженстве. Из-под тряпок выглядывала конопатая и чумаза физиономия деревенского мальчишки лет шестнадцати на вид, непростительно-рыжего и пытливо-зеленоглазого.
Куколь в ужасе спрятался за дубовой дверью, представляя себе гнев графа, когда тот узнает о допущении в замок непрошенных гостей. Граф пораженно замер, отдавая дань человеческой наглости и бесстрашию.
-А то я тут брожу-хожу всю ночь напролет, заплутал и околел как собака! А мне еще говорили, мол, куда прешь, там логово упырское, только я же не дурак, нету никаких упырей, не бывает!
Ловко спрыгнув с лавки, мальчишка приблизился к печи, где тлели угольки, потушенные к утру. Куколь как раз уже собирался выгребать золу, чтобы дать печи остывать до утра. Удивившись тому, что печь вообще еще не топили, мальчишка ловко подбросил в печь собственный хворост, который быстро занялся от тлеющих угольков. Не переставая при этом громко и назойливо болтать, он энергично потер руками, пытаясь согреться.
-Так вот я хворостины набрал, а вязанка тяжелая вусмерть, а тут еще пурга налетела, ну я глядь по сторонам - все белым бело! И вот к утру пришел только, глядь - замок стоит, дымочек из трубы стелется. Ну я и мигом сюда! Только войти долго не мог, решетки да ворота одни, насилу в одни просунулся. Отогреюсь и... Ой, а что это с вами? Вы болеете?
По наличию чеснока и согнувшегося в три погибели виконта юнец рассудил, что тому сейчас весьма худо из-за простуды. Подбежав к Герберту, рыжий непрошенный гость от дыши постучал ему по спине, полагая, что так виконту станет легче.
-Чеснок - это хорошо, еще горчичники надо и банки, меня так мамка лечит! Еще водки с перцем выпить давала, совсем как батьке!
Граф фон Кролок боролся с двумя чувствами. С одной стороны, сына нужно было спасать, эта рыжая бестолочь деревенская могла угробить и без того едва живого виконта, даже того не подозревая. С другой стороны, если у блондинистого вампира включится сейчас охотничий инстинкт, лекарство он обнаружит быстро. Оставалось придумать, как скрыть еще парочку седых прядей в волосах и снять стресс после того, как эта безумная ночь закончится.

+2

6

Забавно и одновременно с тем неприятно было осознавать, что сказка – не вымысел, и что всё то, что рассказывают в деревнях детям на ночь – правда и, как бы это смешно не звучало, правда действенная. Ну вот, казалось бы, безобидный чеснок, вода… да… да что в них такого? Нет, что в самом Герберте такого, что это всё так пагубно влияет на него и жжёт изнутри? После своей смерти, которая без отца не стала бы началом новой жизни, виконт еще не понимал, на что обречён и чего лишился. Да, он готов был принять это и понять, собственно именно на понятие эти его эксперименты и были направленны, однако, только сейчас до него стало доходить осознание того, что он – мертвец. И что многое, очень многое в его жизни ему теперь недоступно. Он больше не увидит солнца, никогда больше тёплые лучи не согреют его холодного тела. И он теперь вынужден бояться таких простых и обыденных вещей, которые есть за пазухой у каждого деревенщины, живущего в мрачной холодной Трансильвании.
«Ну неужели это нельзя обойти и как-то обмануть систему? Найти противовес?» - даже в загнутом состоянии Герберт всё еще думал, что, возможно, он просто не знает способов. И отец с ним ничем не делится. Знал бы он, что отец ещё и наблюдает за всем этим безобразием сверху.
Тяжело хрипя и пытаясь отдышаться, Герберт только-только из тройной погибели разогнулся в двойную, как был вынужден вновь сложиться и опасливо отшатнуться от полоски, солнечного света которая ворвалась в кухню вместе с вошедшим... А кто, собственно, это был?
Почему в их кухню как к себе домой заваливается нечто чужое, странное, деревенское и беспрерывно балаболящее. Всё еще морщась от резких резей в гортани и желудке, Герберт укоризненно посмотрел на спрятавшегося Куколя.
Деревенщина, рыжая, конопатая, шумная и совершенно бестактная хоть закрыла за собой дверь, погружая кухонку в приятный мрак. Знакомства с солнцем на сегодня Герберту уже хватило, учитывая его обе обожжённые руки, и пока они не заживут – он не стремился повторять эксперимент (хотя, признаться, у него уже были ещё идеи, как сберечься от солнца и в то же время выйти на него).
Толи ввиду скрюченности, толи ввиду болезненного вида, но Герберта паренёк никак не принял за благородного хозяина замка, а, скорее за себе равного или за слугу, ибо с таким воодушевлением начал ему изливаться и тараторить, что загибающийся вампир не мог уловить и половины слов, а смысла – и подавно.
- Да замолчи ты уже! – хрипло рыкнул виконт, закашливаясь от собственного голоса и отхаркивая вязкой кровью, перемешанной с пенящейся святой водой, которая устроила внутри вампира настоящий коллапс.
Увы, деревенщину это не остановило, а Куколь, который не понять чего боялся за дверью, не спешил помочь даже когда человек подбежал к вампиру и хорошенько саданул его со всей своей деревенской дури и молодецкой силушки по спине. Герберт тоненько и визгливо охнул и прогнулся в спине, шарахнувшись к стене от этого рыжего садиста и возмущённо на него уставился. Как он посмел поднять руку на графского сына?! Да он, да он… Ааа, возмущение! Герберт был настолько обижен и возмущён, что даже забыл про боль и какие-либо меры предосторожности, вытянув лицо и уставившись на этого негодяя.
- Ты вообще откуда взялся?! – взвизгнул Герберт, оскалив на паренька клыки. Нет, в нём не инстинкт хищника проснулся, а инстинкт обиженного ребёнка, которому испортили причёску, - и, и… ААА, хватит трещать! – схватившись за голову когтистыми руками, вампир оскалил клыки и зло зашипел на парня, намереваясь его напугать и затем уже схватить.
- И знаешь, у меня есть идея куда более… кхех… лучшего лекарства! – Сделав хищный, грациозный и лёгкий выпад, Герберт всё с той же пластичностью, конкурирующей с пластичностью подкошенного бревна во время урагана, грохнулся, поскользнувшись на чесноке, который у него выпал из рук при пробах. Приземлился, правда, вообще не по-вампирски, пропахав клыками землю. И, признаться, это было очень-очень больно. Но не теряя времени, Герберт выхватил вперёд руку, подсекая когтями ноги паренька, чтобы тот тоже завалился. Жалко только, что когти не продерут весь ворох одежды, что на нём была, но зато есть за что зацепиться на подобии кота, который зацепляется когтём за ковёр и висит там.
Вот так вот одним утром Герберт разрушил все известные клеше о вампирах, об их очаровании, ловкости и меткости. Не зря говорил отец, что ему еще стоит учиться осторожности и убирать эту импульсивность. Да, он двигался прекрасно, с грацией дикого хищника. Но не сегодняшним утром, которое не задалось. И даже скорее не для Герберта не задалось, а для графа, который имел счастье лицезреть распластавшегося на полу сына кверху задницей.

+2

7

К счастью для графа, виконт выглядел не так уж ужасно, особенно для мертвеца. Разумеется, ему сейчас было плохо, и граф в принципе сомневался, смог ли помочь бы сыну, от которого так сильно разит чесноком. Но вот помощничек, которому такие мелочи были нипочем, уже нашелся на светловолосую голову сына. Нервно подрагивая крыльями и сверкая кроваво-красными глазищами, граф наблюдал за сценой сверху.
- Как откуда? Что ж вы, сами первый раз тут? Да вот деревенька за лесом прямо, домов двадцать, а то и восемь, не меньше, все же знают, - блеснул отличными знаниями арифметики юный гость, беззаботно сдав юному вампиру прекрасную кормовую базу в виде собственной деревни. Граф обреченно вздохнул, едва не хлопнув себя крылом по лбу в жесте отчаяния и мертвой обреченности. Предположим, фон Кролок знал о местонахождении этой деревни, весьма труднодоступной, если идти пешком через бурелом и замерзшее болото. Юнец, по всей видимости, сильно плутал и дал огромный крюк по лесу, ведь оттуда выйти к замку можно разве что случайно. Но для вампира слетать туда было делом несложным, и изредка граф наведывался туда трапезничать, стараясь обходить стороной совсем уж ближайшие к замку поселения, чтобы избежать непрошеных гостей с осиновыми кольями и крестами. Поэтому про вампиров в таких местах слышали, но из-за их редкой активности скорее считали выдумкой. Но вот виконт всех этих тонкостей еще не знает, и вампир был готов поспорить на замок, что в самое ближайшее время отправится туда знакомиться с местными поближе.
Шипение и рычание показались странными, такой болезни мальчишка еще не видел. На всякий случай он отодвинулся подальше, шаря большими любопытными глазами по кухне и расстегивая огромный тулуп, в котором становилось жарко.
- Правда? А какая? – простодушно поинтересовался рыжий гость и тут же начал совать нос во все банки и горшки, стоящие на кухне, чтобы отыскать то самое лекарство прежде, чем странный бледный парень озвучит его название. А заодно и найти чего съестного. Сунув палец в остывшую серую кашу и понюхав темно-зеленый суп, наглец повернулся к виконту, пытаясь разгрызть невесть где найденный орех с характерным хрустом.
Куколь плюнул на все и с возмущенными воплями выскочил из-за двери, схватив мальчишку и едва не напугав хозяйского сына как раз в тот момент, когда тот должен был упасть от подсечки Герберта. Сильными руками отпихнув от виконта болтливое недоразумение, Куколь попытался вытолкнуть непрошенного гостя за дверь, оттаскивая того на выход. Громкое недовольное хищное шипение с потолка красноречиво намекнуло слуге, что еду забирать у виконта не очень-то хорошо, какой уж она бы ни была нежданной и неполезной. Махнув руками на творящееся безобразие, Куколь одним махом поставил на ноги Герберта, пнул головки чеснока, неразборчиво выругался и вышел в замок из кухни, оставив вампиров разбираться с этим рыжим деревенщиной и отправляясь убирать бардак, устроенный Гербертом в комнатах.
  - Чего это он? - пожал плечами, вытирая рукавом нос мальчишка, проводив Куколя недоуменным взглядом, - страшный-то какой, ручища – во… Кто это вообще? И что тут шипит все время, в печке что-то?
Сбросив окончательно тулуп на пол, распарившись в нагревающейся кухне, рыжий поганец взял еще несколько веток хвороста и подбросил в огонь печи.
- Хорошо горят, осиновые. Вам это, водички, может?
Граф едва сдержался, чтобы не спикировать вниз на рыжую голову. Додуматься принести в замок осиновый хворост! А Герберт.. О, сын все делал правильно, во всяком случае, мыслил в нужном направлении, пожелав избавить себя и графа от этой рыжей головной боли, но ослабленность виконта была тому явно не на руку. Скрипя клыками, вампир внимательно следил за тем, что будет происходить дальше, надеясь, что сын ограничится экспериментами, которые уже провел, и вопьется уже наконец в тощее горло рыжеволосого недоразумения. Конечно же, вампир мог помочь своему неопытному отпрыску, но тот должен был закончить все сам, раз уж так самостоятельно начал.

Отредактировано Graf von Krolock (2016-12-12 09:39:36)

+2

8

Деревенщина был не только туп, ибо считал от слова «никак», но еще и слеп, раз не разглядел острых клыков у Герберта и… вообще на что он списал странное падение виконта, на слабость? Или на слабоумие, которым болен сам?
Растерянно зарычав, Герберт уткнулся носом в холодный каменный пол, когда когтистая рука с размаху пропорола воздух. Этого Куколя не понять, то он изображает из себя дверь, то забирает пищу прямо из-под носа! Вернее, из-под когтей. Ну что за напасть и невезение?
Человечишка, мало того, что не проникся уважением к представителю вампирского рода и не испугался, так даже не испугался Куколя. А вот Куколь боялся. Подозрительно боялся подозрительно болтающейся у потолка чёрной летучей мыши. Шпион отца – не иначе. И донесёт ведь всё графу. Приподняв голову, Герберт отплёвываясь от волос посмотрел на летучий объект и прикинул, как бы его отсюда шугануть, при этом не упустить добычу и, хотя бы, как минимум, подняться. Впрочем, с последним проблема была решена благодаря слуге, легко поставившим вампира на ноги и махнувшим на всё это рукой, ушедшим в недра замка.
Оказавшись на ногах, Герберт немного нервно с доброй долей истеричности в жестах, поправил растрепавшиеся волосы и напряжённо посмотрел на деревенского дурачка. Дурачок был совсем дурачком, ибо только что нарисовал на походной карте сокровищ Герберта жирный красный крестик цели с пометкой «вкусный клад». Малочисленная скрытая деревушка, ну чем не рай для молодого вампира, где и поиграться можно, и поучиться охотиться, а потом с гордостью отцу рассказать, что вот, сам, сумел! Да, пунктик слетать в ту деревушку у Герберта уже образовался и вопрос его реализации был лишь вопросом времени. Как только, так сразу. А пока надобно разобраться с этим рыжим дураков, шарящим по Куколевским банкам. И для этого, пожалуй, надо сменить тактику.
Улыбнувшись, Герберт тут же вошёл в образ очаровательного милого юноши, готовый показывать свой актёрский талант этому человечку.
- О, это смотритель замка, не обращай внимания. Он немного того, но очень милый и забавный. И заботливый, хех, - повертев у виска пальцем, фон Кролок двинулся лёгкой виляющей походкой к пареньку, ненавязчиво кладя руку ему на плечо, намереваясь ответить на любопытный вопрос страждущего. Тот как раз скинул толстенный тулуп и открыл доступ к заветной шее. Тощеватой, но ничего. Про шипящих мышей он решил не говорить, так как сам уже жаждал запустить чесноком в ту гадину, что притаилась у потолка.
- Знаешь, это очень действенное средство, но одному мне не справится. Ты же мне поможешь? – говорил Герберт хрипло и образ простуженного действительно создавался, так что тут и обманывать не надо было, как и симулировать дрожь во всём теле или жутко бледный мёртвый вид. Рыжий вихреватый юнец тем временем словно не замечая обходительного тона блондина, по хозяйски закинул еще хвороста в печь и огонь еще более весело начал потрескивать, обдавая их обоих горячим жаром.
«Молодец, стой так, дурашка, я сейчас аккуратно тебя укушу и…»
- Тебе просто нужно… - изящно перехватив запястье, виконт встал позади деревенщины и его губы нервно дёрнулись в искушении. Жажда крови при столь близком контакте с живым человеком для молодого вампира была непреодолимо сильна и бороться с ней было непостижимо нереально.
Так думали все вампиры, но это клеше разбилось в прах о любопытство Герберта, который захлопнул уже ощерившуюся в преддверии укуса пасть и мгновенно переместил свой интерес на связку осиновых веток. Да его выдержке можно было позавидовать!
- Что, осиновые? Правда?! – с истинным восторгом Герберт метнулся, ну вернее охая и кряхтя, подошёл к связке, опускаясь рядом с ней на корточки. Жертва никуда не убежит, а хворост. Да хворост, на деле, тоже никуда не убежит, но вдруг он действенен только в руках живого человека? И пока этот человек у него есть, нужно не упустить шанс.
Уже памятуя о самых неожиданных проявлениях в реакции с вампиром, казалось бы, самых обыденных вещей, Герберт очень осторожно коснулся осиновой палки, как раз словно под ситуацию остро обломленной и щепастой. Ничего не произошло, но неприятное ощущение виконт осознал по пальцам волна отвержения пробежала, то ли покалывания, то ли жжения, не понятно. Обожжённые руки ещё не в полной мере чувствовали.
- Как интересно… ну хотя бы не обжигает, как солнце, - взяв эту самую палку в руки, блондин задумчиво повертел перед носом хворостиной, - слышал историю, что вампиров можно отпугнуть осиновым колом? – задумчиво продолжил Герберт, сверкая хитрыми глазками – верный признак того что он что-то удумал и вложил осиновую палку в руки деревенского юнца.
Пока что самой опасной вещью оставалось солнце, а вот чеснок и святая вода особого эффекта не возымели (да-да, Герберт уже забыл, как ему только что было очень больно и плохо) и оказались не смертельными. А раз вампира практически нельзя убить, то и какая-то деревяшка ему не помеха.
- Давай проверим эту теорию, а? – и Герберт широко улыбнулся, уже в открытую являя все свои длинные белоснежные клыки. Ещё и для наглядности хищно зашипел, демонстрируя свою злую сущность.

Отредактировано Herbert von Krolock (2016-12-12 11:27:29)

+2

9

Сейчас граф больше всего хотел чем-нибудь запустить в Герберта, который никак не мог собраться и броситься на такую легкую добычу, которая сама пришла в замок. Конечно, Куколю попадет за то, что допустил подобное, но, с другой стороны, слуга был занят попытками воззвать к разуму сына и прибрать его шалости. Жаль, что Куколь взывает так невнятно. Переминаясь с лапы на лапу и нервно подрагивая крыльями, граф зло смотрел на верткого юнца, которого виконт  наконец-то сцапал в объятия и уже почти укусил…
Дальше творилось что-то невообразимое, имя которому – Герберт фон Кролок. Невообразимому и неотразимому, видимо, удумалось проверить все теории умерщвления вампиров, и тот приступил к радикальным мерам. Глазами граф нашел связку лука, намереваясь уже снять ее со стены и как следует запустить в рыжего мальчишку, чтобы отвлечь обоих от придуманных блондином развлечений. Но ситуация стала принимать очередной неожиданный поворот.
- Ой да, березовые я не нашел, а за лапник мне в прошлый раз по шее батька надавал, не топится им печка, сказал, вот, - протараторил юнец, покосившись на когтистые обожженные руки виконта и переводя задумчивый взгляд на его лицо. В голове у паренька никак не могло уместиться несоответствие речей и образа тому, что он видел, ему чувствовался подвох, но чувство это было настолько слабым, что выражалось лишь в недоумении на простодушном чумазом лице. Наивные глаза смотрели то на виконта, то на связку с хворостом. Недоумения ощутимо прибавилось, когда высокий блондин вложил в его руки осиновый сучок и красноречиво обнажил роскошные длинные клыки.
Перемена в лице рыжеволосого мальчишки была просто картинной. Из дурашливой улыбчивой мордахи его лицо стало напуганным, бледным и исключительно изумленным, а затем  неуловимо стало меняться на гримасу невероятной обиды. Большие светло-зеленые глаза в обрамлении пушистых белесых ресниц увлажнились и стали похожи на озера, губы скривились, и рыжая бестия заголосила дурным голосом так, что не только граф, но и мирно спящие неподалеку под потолком вампиры замка в ужасе встрепенулись и умчались прочь в глубину замковых комнат, не в силах выносить такого оглушительного рева.
- Не надо, пожалуйста, дяденька вампир, не убивайте, пожалуйста, я больше так не будуууууууу…
Это было слишком обескураживающе. Истерика напуганного человека заставила фон Кролока нервно сорваться с балки, и растерянно хлопая крыльями под потолком, граф мечтал о том, чтобы у него сейчас вместо крыльев были руки, чтобы закрыть чувствительные уши. А еще лучше – придушить поганца этими же руками. Рыжее недоразумение обессилено осел на подкосившиеся колени, выронив импровизированный осиновый кол из дрожащих рук. Слезы ручьем лились из его глаз, оставляя светлые дорожки на чумазом лице, слова было почти не разобрать из-за захлебывающегося плача. Мальчишка поднял испуганные глаза на виконта, а затем внезапно зло оттолкнул от себя вампира, в чем уже не сомневался, довольно шустро подскочил с места и, успев схватить тулуп и не переставая голосить, со всего деру устремился вон из кухни, вот правда, не на улицу, а в замок.
Не медля ни секунды, стараясь не обращать внимания на вопли и рев, граф устремился за прыткой жертвой, гневным писком отпугивая переполошившихся вампиров, которые не только почуяли уже человека, но и желали ему лютой смерти за вопливость. Эту добычу должен растерзать Герберт, даже если графу придется за шиворот тащить мелкого безобразника к виконту под нос.

+2

10

Наверное, всё же, стоило сегодня остаться спать в склепе и не заниматься опытами. День был явно не Герберта. Паренёк вместо того, чтобы как следует испугаться и попытаться защитить себя, сначала обиделся, а потом разревелся, как белуга, оглашая своим дурным ором все окрестности. И будя, между прочим, всех вампиров. Да, сегодня утром графству Кролоков спать не было суждено. Вот теперь-то, вероятно, по ушам получат оба, и Куколь, что впустил мерзавца, и виконт, который упустил добычу и позволил ей поднять на уши весь замок. Ну а что ещё было делать Герберту?! «Дяденька-вампир» просто опешил от такой наглости и такого беспредела. Такой реакции на вампира он не встречал ещё. Это же надо додуматься… хотя думать там. видимо, было особо нечему, мозги у парня отказали еще в детстве. Потому как держа в руках осиновый кол, а за дверью имея выход на солнце, он всё побросал и ринулся вглубь замка, петли и коридоры которого были тем еще лабиринтов. А после осознания этого факта Герберт разозлился. Убегать от вампира всё равно что убегать от борзой, у которой при удаляющейся добыче просыпается инстинкт преследования.  Этот же инстинкт проснулся и в Герберте, и он, с вызовом зашипев, ринулся следом за ревущим деревенщиной, схватив по пути выроненный на пол осиновый кол и гневно им размахивая.
Сегодня вампиры могли лицезреть потрясающую картину, сопровождаемую великолепным духовым оркестром в лице деревенского юноши. И называлась эта картина «Вампир загоняет осиновой хворостиной свою жертву». На счастье паренька, недолгое правда, надо признать, измученный собственными опытами вампир был очень медлителен и быстро остановился, тяжело откашливаясь. В желудке вовсю кипела святая вода, руки болели, голова гудела. Ещё и ладонь горела от сжимаемой в ней палки. Но разве могло это остановить раззадоренного Герберта? Раздосадовано и удивлённо хмыкнув, он пошёл другим путём. Кому, как не выросшему в этих стенах виконту было знать каждый уголок замка? И куда какой коридор вёл – Герберт прекрасно знал, сокращая по своим ходам. Буквально пара поворотов и вот, он уже видит, как юноша, тяжело дыша, остановился, не видя за собой преследования. О том, что за ним летела толпа чёрных летучих мышей, которые так же являются вампирами, он даже и не думал. Он убегал от одного конкретного «дяденьки-вампира».
Удовлетворённо улыбнувшись, Герберт аккуратно подкрался к парню и замер за его спиной с идиотской улыбочкой. Постояли они так мгновение, второе… ничего!  Ну вот же тупица!
Пожав плечами, молодой вампир осторожно постучал по плечу паренька веткой, с удовольствием наблюдая, как тот поворачивается и как меняется его выражение лица на еще более непонимающее и испуганное. Хорошо хоть орать перестал!
- Ку-ку! – весело помахав ему когтистой ручкой, Герберт ощерился в предвкушении. И тут же получил по лицу грязным тяжёлым тулупом, которым в него запустил рыжий мальчишка и всё так же дурно голося, умчался следом. Рухнув под этой неприятной, совершенно не вкусно пахнущей тяжёлой вещью, Герберт совсем уже расстроенно запищал, выпутываясь их тряпок и поправляя растрёпанные волосы.
- Ну ты…ты… да иди ты! – всё, теперь на свою добычу обиделся виконт, в чувствах запуская в него осиновый импровизированный кол и передавая своей мимикой всё отношение к этому наглецу.
Хм, надо признать, осиновый кол -  средство весьма действенное, особенно если им заехать со всей вампирской дури по голове убегающего человека.
Добыча подкошено рухнула от удара, но тут же затрепыхалась, отползая к стене и снова хватая передаваемую из рук в руки палку, вернее перекидываемую, и угрожающе выставила её вперёд на приближающегося вампира.
Герберт с искренним недоумением поглядел на ходящий ходуном возле него острый кончик ветки.
- Не…не…не подходите, ну дяденька вампир, не наааааадо! Я не хааачуууу умирааааать! – завопил паренёк пуще прежнего, двумя руками цепляясь за осину и отпугивая ею страшного вампира.
Правда страшный вампир не отпугивался, а напротив, улыбался только уже ни капли не приветливо.
- Ну что, ты всё же решил попробовать? – с сарказмом спросил фон Кролок, не боясь этой ветки. Не в том состоянии был мальчишка, чтоб уже тыкать в вампира осиной. Ну, по крайней мере, виконт так полагал.

+2

11

У каждого охотника свой оригинальный и неповторимый стиль охоты, который выделяет каждого хищника среди прочих. Кто-то нападает на свою жертву яростно и без раздумья, получая желаемое силой. Кто-то осторожничает, выбирая подходящий момент, когда жертва будет в состоянии наименьшего сопротивления, и тихо, но верно делает свое дело. Кто-то любит играть с жертвой в самые разные игры, наслаждаясь не только победой, но и самой игрой. Очаровательный Герберт же превзошел своим уникальным стилем охоты всех вампиров замка фон Кролоков, да и всех вампиров в принципе, которых встречал его влиятельный отец. Оставалось лишь догадываться, созранится ли такой способ охоты на всю предначертанную мрачную вечность, или сын еще находится в поиске себя.
То ли воля случая, то ли исключительная меткость молодого вампира помогли справиться со строптивой добычей, но Герберт наконец-то загнал свою шуструю жертву в угол. Мальчишка оглушительно голосил, перепуганный до смерти внушительными клыками хищного блондина. Он уже понимал, что с ним больше не играют в игры, и неминуемая смерть - то, чему действительно суждено сбыться. Надо признаться, повозиться с собой он заставил, но даже у графа, который едва поспевал за носящимися по коридорам охотником и жертвой, пропал уже всякий аппетит в отношении рыжего голосистого деревенщины. Но вот Герберту необходимо было довести дело до конца. Убийство рыжего паренька было уже просто необходимостью, которая уберегла бы замок от лишнего шума и положила бы конец возмутительному дневному переполоху в вампирском логове.
Из коридора вынырнул Куколь, переполошенный всеобщей суетой и беготней. Глаза мальчишки просияли, и тот завопил еще громче прежнего, отчаянно и хрипло:
- Дяденька смотритель замка, спасите-помогите, у вас в замке вампиииииирище кровожадное! Пощадите, уберите его, пожалуйстааааааааа!
Куколь лишь всплеснул руками и досадливо плюнул, а затем показал мальчишке роскошный кукиш и похромал по коридору прочь. Разумеется, верный слуга фон Кролоков никогда бы не вмешался в дела своих господ, не говоря уже об охоте. К тому же, Куколь еще помнил те нелестные эпитеты, которыми деревенщина наградил хозяйственного слугу замка. Даже безразличному к жертвам господ Куколю нестерпимо хотелось, чтобы это голосистое недоразумение наконец-то умолкло.
Обессиленный мальчишка дернулся было снова с осиновым колом на вампира, но тот предательски выскользнул из дрожащих рук, стукнувшись о каменный пол и медленно покатившись в сторону. Нервно схватив ускользающее оружие, бешено сверкая круглыми зареванными глазищами, рыжая закуска графского сына отчаянно выставила вперед себе кол снова, правда, уже тупой стороной вперед. Граф тихо хмыкнул, любуясь на спектакль с высоты потолочного перекрытия. Что ж, Герберт вышел победителем в этой неравной схватке, пусть и сыну пришлось понести некоторые, скажем так, потери, которые ему еще предстоит объяснить своему отцу. А пока можно было лишь немного помочь сыну хотя бы заставить жертву немного помолчать.
У зареванного деревенского простачка перехватило дыхание, и он лишь тихо всхлипнул, устремив ошеломленный взгляд за спину Герберта. Ему в полной мере открылась дивная картина мистического и зловещего чуда, когда большая летучая мышь, сверкая кроваво-красными глазами, оторвалась от потолка и плавно опустилась сыну на плечо, а затем заговорила вполне человеческим голосом.
- Заверши начатое, мое дитя, покончи с этим.
И снова глаза-блюдца наивно устремились на диво дивное, а страх смерти уступил местро беспросветной детской наивности, разбавленной дремучей глупостью.
- Ой, нетопырь говорящий! Ух ты, такое бывает? А он кусается? А можно потрогать? - и мальчишка протянул тощие ручонки к летучей мыши.

Отредактировано Graf von Krolock (2017-01-03 12:42:53)

+2

12

Эту охоту нельзя было назвать даже забавной, поскольку рамки забавного перебивал гнусавый голосище этого паренька. Да в нём погибал певец, не иначе. Или глашатай. Впрочем, погибал – уже буквально, Герберту уже нестерпимо хотелось вонзить свои клыки в его тощую шейку и прекратить этот шум, от которого пуще прежнего болела голова. Отравленный святой водой и чесноком, желудок требовал нормальной мягкой пищи, которая необходима вампиру, чтобы залечиться. И ничего лучше живой горячей крови не было просто в помине. Во-вторых, эта беготня вконец вымотала виконта, который до этого сам себя вымотал своими выходками и экспериментами. И в-третьих этот деревенщина спутал все его планы и переполошил весь замок, мешая Герберту в его исследованиях. И теперь-то уж точно придётся отвечать перед отцом. Благо, он хоть не видел всего этого цирка. Иначе несдобровать его светловолосой головушке, ох несдобровать.
Нет, даже эта хрупкая надежда разрушилась, когда чёрная огромная мышь мягко шелестя крыльями опустилась на его плечо и заговорила голосом отца. Вот тут настала очередь виконта голосить на весь замок. Правда его писк, вернее визг, был куда более изящным, мелодичным и приятным, чем вой рыжего человечишки, но не менее испуганным. Граф напугал сына до истерики, вовремя подгадав его мысли и так удачно подсев. Запищав, Герберт рванул вперёд, к пареньку и разве что на руки ему не запрыгнул, но не смог лишь потому, что тот сам уже сидел на полу, а виконт сейчас своей массой его бы просто расплющил и позднего ужина, или раннего завтрака (это уже как посмотреть) ему бы было не видать.
- ААА, папа! Я всё объясню! – спрятавшись за спиной деревенского паренька, которого он поднял за шкирку как мешок с картошкой, виконт невинно похлопал глазками. Не то, чтобы он боялся отца. Он боялся последствий своих выходок, которые пока не знал, как объяснить любимому отцу. Граф фон Кролок не то, чтобы не поймёт стремлений сына познать новый для него мир. Скорее не одобрит выбранные им методы. Очень не одобрит. А ещё больше не одобрит то, что блондин разбудил весь замок и его главу. И теперь уж точно Герберт не сможет продолжать свои эксперименты. Но он же лопнет от любопытства если не узнает, что, да как. Тем более что сам отец не спешил делиться со своим отпрыском секретами ночной жизни и бытия вампиров.
Мальчишка тем временем округлив глаза, переключил своё внимание на говорящую летучую мышь, совсем забыв об опасности, хотя всего мгновение назад вопил Куколю, чтоб тот убрал от него подальше кровожадное вампирище. К слову на это Герберт даже обиделся. Никакой он не вампирище, а вполне милый вампир! Прямо даже возмутительно, что его не оценили по достоинству! Знал бы рыжий дурачок, что этот «говорящий нетопырь» опаснее всех в этом замке вместе взятых. И что «потрогать» без последствий Графа может только сам Герберт. И то, осторожно и украдкой. Хотя припоминая свою первую реакцию… да, увидев отца в этом виде, молодой фон Кролок сам первым делом испытал желание потрогать. Но осторожно, мягко и изящно. Хотя даже сейчас порой у него бывало желание взять и затискать отца, от умиления. В своём мышином обличие Граф был по-особому хорош. И не важно, что Герберт сам умел перевоплощаться в такую мышь, даже белую.
- Не стоит трогать хозяина этого замка, - возмущённо засопел за спиной Герберт и сильнее сжал когти на плечах мальчишки. Инстинкты брали своё и сдерживаться молодому и неопытному вампиру вблизи своей жертвы, пусть и такой дурной, было невыносимо и практически нереально. Герберт и так уже во всю скалился и разве что не шипел, как змея. Да и отец, хоть и напугал впечатлительного сына, всё же подбадривал его на совершение самого разумного за это утро поступка – умерщвление своей жертвы.
Отпустив на волю свои желания и свою жажду, Герберт изящно и в то же время хищно ощерился и с тихим шипением замахнулся, вонзив клыки в шею мальчишки, да так глубоко и сильно, что тот сразу же захрипел и задёргался от боли. Бесполезно, стальную хватку аристократичных пальчиков с крепчайшими когтями не в силах разорвать простому смертному человеку. Пусть эти пальцы даже и были обуглены от лучей солнца. Да, виконт не был в этот раз аккуратен или скромен, его челюсти с силой сжались на глотке обречённой на смерть жертве. Этому деревенщине не было уготовано судьбой стать вампиром. О нём даже никто не вспомнит, сгинул да сгинул одинокий дурачок, забравшись слишком далеко и сунув нос не туда, куда следовало бы совать.
Умер он раньше, чем его смог бы опустошить Герберт, поскольку блондин был слишком неистово жаден и раздёрган, что клыками сломал бедняге шею. Громко хрустнули кости и тело обмякло в его руках и изломанной куклой повалилось на пол, а виконт, удовлетворённо и тяжело вздохнув, поднял глаза на своего отца. Тяжёлые густые капли крови стекали по его измазанному подбородку. Младший фон Кролок еще немного скалился, пытаясь успокоить свои ощущения. Болезненные ощущения быстро проходили внутри желудка и горло уже не жгло так, словно кислота разъедала его изнутри. Впрочем, хорошего понемногу. Сейчас ему предстояла самая неприятная часть сегодняшнего утра: объяснение с отцом.
- Отец… - надо было хотя бы попытаться сделать голос виноватым, поскольку таковым виконт себя не совсем чувствовал. Любопытство толкало его и не на такое. И сейчас, с его новыми знаниями ему было еще более интересно.

+2

13

Эффектное появление – залог успешной охоты. Хозяину замка было приятно, что даже на любимого сына его бесшумное и внезапное появление производит неизгладимый эффект. О, знал бы прекрасный Герберт, что отец все это время наблюдал за ним внимательно и пристально, и что теперь юному вампиру не скрыть следов своих любопытных исследований, которые добавили древнему вампиру почтенных седин! А еще рано или поздно сын узнает, что различать приближение вампира можно, едва лишь вслушавшись во тьму, выцеплять краешком сознания каждый шорох и звук, даже дыхание, и определять без труда по движениям того, кого слышишь. Скоро молодой вампир этому научится, если, конечно, его собственные эксперименты с обучением не заведут слишком далеко.
Впрочем, все это могло подождать того момента, пока Герберт не закончит со своей настигнутой жертвой. Пока испуганный неожиданным появлением сын цеплялся за любопытного шалопая, жить которому оставалось считанные секунды, граф принял свой привычный человеческий облик, взирая сверху вниз на забившихся в угол беглецов. Мальчугану достался холодный и равнодушный взгляд с едва уловимыми нотками брезгливости. А вот сиятельному виконту граф фон Кролок красноречиво сверкнул глазами, хотя, как оказалось, этого и не требовалось. Что и говорить, сын даже без опыта охоты знал, что делать с теплым и живым человеком, который попался в цепкие когти голодного вампира, и теперь виконт наслаждался своим заслуженным кровавым триумфом. А граф наслаждался тишиной, которая ласкала уши после оборвавшего жизнь укуса Гербертом рыжеволосой проблемы всего замка. Запах крови привлек обитателей замка, но те исчезали в проходе коридора, едва видели спину хозяина замка в черном плаще, покровительственно закрывающего сына от других голодных ночных созданий.
Вампир подал руку своему сыну, помогая ему подняться на ноги. Его хищный, жадный оскал вызвал легкую тень одобрительной улыбки, но сейчас отец изображал ледяную неприступность, и ведь было из-за чего сердиться! Не отпуская руки виконта, вампир опустил глаза на его обожженную ладонь. Кожа уже не была такой пораженной, кровь в теле молодого вампира быстро делала свое дело. На утро Герберт забудет, что его ладони с длинными пальцами были в таком жутком состоянии, в тело мучила боль от запрещенных для вампира чеснока и святой воды. Граф невесомо накрыл руку своей сына своей ледяной ладонью в жесте заботы и участия к его ранам, пусть и сделанным исключительно по безрассудности и крайней любознательности сына.
- Страшно подумать, что мог бы ты сотворить с собой, если бы я вовремя не вмешался. Ну или если бы не вмешался он, - и вампир легко кивнул на обескровленное и приятно молчаливое тело нерадивого мальчугана, -  Куколь!
Граф повысил голос, не отворачиваясь от сына и смотря ему в глаза в надежде поймать хоть каплю вины в его глазах и сожаления о содеянном. Тщетно. Измученный за это утро слуга боязливо всхлипнул за спиной у вампира.
- Проследи, чтобы новые наши гости, если появятся без приглашения в то время, когда мы не можем их подобающе встретить, не беспокоили обитателей этого замка.
Легко отделавшийся любимец графа поспешил скрыться, пока его хозяин пребывает в относительно спокойном расположении духа и не устраивает разбор полетов на правых и виноватых.
- А ты, - глаза вампира опасно сузились, - мой юный экспериментатор, ответь мне только на один вопрос: зачем?

+2

14

Когда кровавый завтрак… ужин, или как назвать трапезу вампира при свете яркого полуденного солнца, был закончен, Герберту ничего не оставалось, как принять протянутую отцом в ожидании руку и, вложив в неё свою обожжённую тонкую кисть, только потом спохватиться и занервничать. Но руки было уже не отдёрнуть, Герберту казалось, что шелохнись он, и глаза отца сузятся ещё больше, а ласковая прохладная хватка на его ладони превратится в стальные тиски, ломающие кости. На этом моменте хорошо было бы виновато опустить голову, сделать самый несчастный, понимающий взгляд и раскаяться, но… Герберт не мог! О нет, сейчас напротив, в нём еще больше бурлило любопытство, которое придавало ему сил вместе с поступившей в организм горячей кровью. Хотя убийство паренька было скорее не из гастрономических желаний, а скорее из эстетических: казалось, что весь замок облегчённо выдохнул в наступившей тишине, наслаждаясь дневным покоем, столь нелепо потревоженным графским сыном. Но энергии его кровь придала, залечив терзающие раны и притупив ноющую обжигающую боль в желудке. Мир не ведал еще более безрассудного вампира, чем белокурое создание, являющееся сыном Графа фон Кролока. Герберт готов был хоть сейчас рвануть дальше изучать запретные техники и страшные методы, чтобы потом знать, как оно действует, и, самое главное, есть ли от этого выход и чего стоит бояться, чего нет, а что можно обмануть и обойти. Ну вот то же солнце. А что будет, если прикрыться чёрной тряпочкой и высунуться? Эта идея уже зародилась в голове юноши и хитрыми искрами скользнула по глазам, в которые всматривался отец. Нет, голову всё же пришлось опустить, чтоб не получить еще больше от разгневанного отца. А граф злился, он всем своим видом показывал свою неприступную ледяную холодность. Но, к его сожалению, у виконта к этой холодности зачастую был иммунитет. Только в особо сложных случаях он мог проникнуться ей. И сейчас этот случай к таковым Герберт не относил.
Отвлекаясь всего на секунду, хозяин замка дал распоряжения их вездесущему соуге, за уходом которого Герберт проследил особо тщательно. Что-то ему подсказывало, что не дурной ор деревенщины разбудил графа, и что Куколь, по сути, подставил его.
«Ну ты у меня получишь» - не сдержавшись, блондин хищно и опасно оскалился в спину улепётывающему слуге, который его выдал. Не будь его губы до сих пор в крови и не будоражь она своим запахом нутро, молодой Кролок еще бы сдержался, а так не было просто шансов себя удержать в руках. Не для молодого хищника. Хотя как бы он не хотел отвлечься от щекотливой темы, на поставленные вопросы пришлось бы всё равно отвечать. И лучше сейчас, надеясь, что отец достаточно сонный и не будет долго сердиться.
- Я обучался, - ну а что мог ещё сказать Герберт? Обмануть отца? А смысл, у них всегда были доверительные отношения и в своих шалостях виконт не обманывал отца, всегда признаваясь и не утаивая, - мне было интересно узнать, что является мифом, а что нет. Ты мне ничего не рассказывал, не показывал. Откуда мне знать, чего опасаться и почему? – а вот это юноша умел лучше всего: переводить стрелки. Вроде бы и он виноват, но в тоже время и нет, ведь вина лежит на отце, утаивающем от него правду о его новой жизни.
- Ты по привычке скрываешь от меня многое, забывая, что я теперь такой же, как ты, - и словно добавляя весу своим и так очевидным словам, Герберт обнажил длинные белые клыки, напоминая графу, что вот эта светлая мордашка больше не человек, а такой же хищник во тьме, и хищнику пора учиться жить в его новой жизни.
- К тому же это было так любопытно! В книжечке священника гово…. Кхм, ну я почитал кое-что и решил попробовать. Я не хотел тебя будить, прости, - ну вот в чём он испытывал искреннюю вину, так это в том, что отец поднялся. Собственно, за это Герберт и извинился, но более ни за что.
- Ах да, в мою комнату лучше не заходи, там… не очень приятно теперь находиться, - бессовестно подняв голову, Герберт очаровательно улыбнулся, потянув отца за собой за руку, которую тот всё еще держал, намереваясь уйти с ним в склеп, подальше от трупа, от скользких тем и от своей комнаты.

+2

15

Слушая объяснения молодого вампира, граф фон Кролок укоризненно качал головой. Разве задумывался его сын о том, что эти эксперименты могут быть опасными? А если бы они зашли слишком далеко? Что ж, в этом случае граф либо успел бы спасти свое беспечное дитя, либо остался бы без него. Во втором случае Герберту по понятным причинам будет уже безразлично, а в первом нужно было бы лишь дожидаться его восстановления, чтобы все началось по новой.
- Ты ведь и сам прекрасно знаешь, чего стоит опасаться вампиру. Хочешь сказать, если я сообщу тебе, что от солнечного света у вампиров бывают болезненные ожоги, а кол в сердце приводит к гибели, тебе этого будет достаточно?
Достав белоснежный кружевной платок, граф аккуратно и со всей заботливостью промокнул губы сына от крови только что выпитого им мальчугана, который умудрился взбудоражить всех обитателей замка. Не удержавшись, граф провел большим пальцем по губам сына, прижав ладонь к его щеке и любуясь белоснежными клыками сына, как любуется художник своей самой лучшей картиной.
- В книжечке священника, значит… - медленно повторил вампир, недобро чуть сузив глаза. От сына нужно было либо прятать все, либо прятать его самого от  всех бед, которые он с таким удовольствием себе нагуливает. Разумеется, это радикальные меры, и запирать за четыре замка ветреного виконта вампир согласился бы лишь в самой крайней мере, и то с полной уверенностью, что сын воспримет это или как новое развлечение, или как вызов его свободе. Но граф был уверен, что тех простейших знаний, которыми обладал Герберт о природе вампиров, будет достаточно, чтобы не проверять их истину. Возможно, более опытный и старший вампир и зря судил по себе, но сам граф никогда не испытывал сомнений в тех знаниях, которыми обладал. Надо признаться, подробных лекций фон Кролоку в свое время так же никто не устраивал, однако интуиции и общих знаний вполне хватало, чтобы дожить до своего возраста.
- Именно туда мы и идем, - ответил граф и, не отпуская руки сына, повел его сам по коридорам замка в личные покои виконта. Замковые вампиры уже успокоились и засыпали, но некоторые все же сверкали бусинами глаз, свисая с потолка и любопытствуя, что же будет дальше этим беспокойным днем. – И кстати, ты разбудил не только меня, но и весь замок.
Осторожно толкнув дверь в комнату сына, граф убедился, что сообразительный Куколь уже убрал оттуда ненавистный культовый предмет. Вот только пресловутая книжечка священника осталась лежать на постели сына. Отпустив руку виконта, граф неторопливо прошелся к плотно затянутому тяжелыми гардинами и закрытом непроницаемыми ставнями окну, а затем взял книжицу священника и без интереса полистал шуршащие странички.
- Можешь продолжать свои эксперименты,  - прищурившись, выдал хозяин замка, благосклонно разводя руками, - и задавать вопросы. Или ты уже все для себя познал и понял, м? Уверен, твое любопытство все еще не удовлетворено. Можешь проверить что-то на мне. И спрашивать то, о чем я тебе не рассказал.

+2

16

Герберт ожидал бурю, тихую, но яростную, но её не последовало. Однако что-то Кролок задумал, это было видно по его лицу и не хорошему задумчивому взгляду. Разумеется, графу не нравилось ни дневное времяпровождение сына, ни тот факт, что он при этом перебудил весь замок. О последнем отец даже не забыл напомнить вслух, пытаясь выставить это в укор Герберту, но этот укор вдребезги разбился о его невозмутимую непоколебимую веру в собственную невиновность и вообще непричастность. Виконт всегда мог прикидываться «блондином» и делать вид, что он вообще тут не при чём. Даже на месте преступления. Что, собственно, он сейчас и делал. Невинно похлопав глазками, Герберт пожал плечами, мол ну с кем не бывает, и вообще, я тут не при чём, моя хата, то бишь саркофаг, с краю, а книжечка сама, просто невообразимо волшебным образом оказалась в его когтях и раскрылась на нужных страницах.
Да и прав был отец в своих рассуждениях, Герберта не остановили бы его слова, а лишь только подстегнули бы интерес. Если графу было достаточно только лишь смутного знания, что это против вампиров, то Герберту нужно было воочию убедиться, разобрать по частям, познать и ощутить. Простого знания любопытному вампиру было мало, особенно теперь, когда всё такое новое, а внутри захлёстывает чувство собственного могущества и неуязвимости. Что же, неуязвимость не такая уж и абсолютная.
«А жаль» - вздохнул виконт, жалобно стрельнув светлыми зелёными глазками в сторону окна, задвинутого тяжёлыми портьерами (заслуга Куколя).
Отец, осторожно вытерев кровь с его губ и ласково погладив, а тем самым и дав понять Герберту, что шалость удалась и явно сошла ему с рук, тут же вернул обрадовавшегося было виконта, расцветшего в широкой обаятельной и клыкастой улыбке, обратно в бренный мир суровой реальности, потащив его за руку в комнату.
- Нет, ну зачем, папа, ну не надо, - Герберт даже упирался немного, но у входа в свою комнату сдался. Да и опасения не оправдались, крест с его кровати уже убрали (и опять расторопный Куколь), а вот книжечку гадёныш не убрал. Вот же засранец!
А вот теперь ясно, что задумал граф – поиздеваться над сыном, великодушно позволив ему продолжать свои увлечённые эксперименты. В его присутствии.
Герберт стушевался и неуверенно за озирался в поисках подсказок для отступления, но родная комната, вмиг ставшая предательски чужой под этим насмешливо-равнодушным взглядом, не давала никаких зацепок.
- Да что-то мне уже не хочется, - поджав губы, промямлил молодой вампир, косясь на книжку в чёрных когтях. Она была столь не интересна графу, что возьми он её вверх ногами и полистай, то, скорее всего, даже не заметил бы этого.
«Да что я? Что я теряю-то?!» - осознав, что отец готов рассказывать и делиться знаниями, Герберт резко поднял голову и снова улыбнулся, удивлённо и в тоже время воодушевлённо. Чему раньше радовалось дитё? Верно, ночным посиделкам с отцом, когда тот рассказывал что-то интересное. Но тогда Герберт был дитём солнца, живя при свете дня. Сейчас же он хищник во тьме, но всё тот же ребёнок, нуждающийся во внимании и заботе любимого отца. И ночь теперь сменилась днём, но смысл не потерялся. Теперь романтика была в том, чтоб поменяв местами понятия. Остаться в той же ситуации.
- Против тебя использовали когда-нибудь эти средства? Охотились на тебя? Что и как действует? Расскажи! – тут же завалив графа вопросами, Герберт схватил его за руку и потащил к своей огромной кровати, вынуждая сесть и сам сел рядом, тут же прижимаясь к нему боком и устраиваясь чуть сзади, положил подбородок на плечо.
- Тебе было страшно?

+2

17

Любопытный Герберт, едва получив такую возможность, завалил своего отца опросами, на каждый из которых отвечать можно было ночами напролет, вспоминая истории и детали из прошлого. Вот только виконту ответы нужны были сейчас, как можно быстрее. Ну как справиться с таким хищным нетерпением?
- На нас всегда будут охотиться. И всегда будем охотиться мы. Запомни, мое дитя, охотники на вампиров бывают разные. Кто-то наивный и нелепый, как тот священник, которого мы испили ночью, кто-то более сильный и опытный, если ты понимаешь, что я имею в виду. И даже несмотря на нашу силу и преимущество, лучше переоцени своего противника и с легкостью убей, чем недооцени и получи осиновый кол в сердце.
Очень хотелось надеяться, что виконт последует ненавязчивому совету своего отца. Сам граф, который довольно часто сталкивался с желающими отнять жизнь у отнимающих кровь, знал, как могут они быть опасны и хитры. И лишь напускная уверенность и непоколебимость скрывала холодную оценку ситуации и точный расчет, следует ли связываться с таким противником или лучше остаться без пикантного ужина. В первые годы жизни во тьме и сам граф не раз ошибался, получая и раны от серебряного оружия, и ожоги солнечного света.
- Разумеется, - чуть улыбнулся вампир, - и не раз. И часто бывает так, что святая вода попадает на кожу, а чеснок напрочь отбивает нюх. Ну или желание пить кровь суеверной жертвы. Однажды я так и не укусил одну весьма хорошенькую девицу, которая уже без сознания была у меня в руках. А знаешь, почему? Она отужинала парой головок сочного чеснока, и невыносимый дух ее дыхания заставил меня остаться голодным в ту ночь. Я пришел к ней на следующую, - и вампир весело сверкнул глазами, повернув голову к любимому сыну.
- Но есть кое-что, свойственное всем вампирам, мой любопытный мышонок. Со временем мы становимся сильнее. То, что сейчас причиняет тебе нестерпимую боль, будет восприниматься легче, и чем старше ты будешь становиться, тем менее опасны для тебя будут эти странные вещи.
Вампир усмехнулся, нехотя вспомнив  того, кто обратил самого фон Кролока в вампира. Сильный и невероятно быстрый, он не боялся света, на него не действовали ни культовые оружия, ни серебро. Столетия сделали его еще более опасным и живучим, и так становилось с каждым ночным кровопийцей, который доживал до столь солидного возраста. Очень хотелось верить, что драгоценный виконт когда-то тоже станет таким же неуязвимым и сильным. Если, конечно, переживет все свои практические исследования о загадочной природе вампиров.
- Но не все, - продолжил вампир. - Серебро навсегда наш враг. Как и осиновые колья. На самом деле, любые колья, но почему-то к нам в замок приходили лишь с осиновыми, - насмешливо фыркнул граф, ласково, успокаивающе поглаживая руку своего сына, унимая его боль.
- Было, - вздохнул вампир, - но тогда я вспоминал, что у меня есть такое прекрасное дитя, как ты, и страх отступал. Теперь его нет совсем. Разве что за тебя.
С этими словами вампир поднес обожженную руку сына к губам и ласково поцеловал в жесте бесконечной заботы и любви, на какую только способно мертвое сердце вампира. Граф не хотел подробно освещать эту тему, чтобы не пугать и не расстраивать сына тем, что самым сильным и единственным страхом вампира является страх потерять своего сына, единственный свет в жизни, сохранившийся даже во тьме.

Отредактировано Graf von Krolock (2017-02-12 23:08:24)

+2

18

Наверно с отцом так и следовало поступать: ставить перед фактом своими действиями, которые сами собой провоцируют разговоры на интересующие молодого вампира темы. По крайней мере все его экспериментальные выходки возымели свой эффект, и на заданные вопросы граф терпеливо начал давать ответы, усмиряя хищное любопытсво своего сына, желающего узнать всё как можно быстрее и как можно более объемно. Как только отец, тяжело вздохнув, заговорил, Герберт расслабился, чуть растягивая губы в улыбке и удобнее устраивая голову на широком плече.
Всполошенные полуденным шумом вампиры в замке были слишком сонными и быстро  погрузились в благоговейной тишине в глубокий тяжелый сон, оставив семью фон Кролоков наедине. Герберт очень любил такие уединения, наслаждаясь обществом отца, и в глубине души был даже рад, что всё так вышло и в итоге они сидят и говорят по душам, вместо того, чтобы лечь спать в тяжелые громоздкие саркофаги, являющиеся постоянным напоминанием того, что они уже не живы. Но и не мертвы.
Пока отец говорил, виконт жадно вслушивался в его слова, ловя каждое слово, интонацию, легкую улыбку и каждый взгляд, адресованный ему. И улыбался Герберт вместе с отцом, весело и непринужденно, пытаясь представить его ошибающимся. И, почему-то, у него это не входил. Серьезный граф не мог совершать ошибок, да и для молодого виконта он всегда был и есть воплощением идеала. Как его могло обжигать солнце или ранить серебро, когда он всегда взвешивал каждый свой шаг и устрашал любого, кто смел косо глядеть в сторону фон Кролока? Но, тем не менее он ошибался. Может не так шумно и ярко, как его сын, но все же... Только вот переживать ему приходилось это в одиночестве, в то время как белокурый вампир всегда мог спрятаться за папиным тяжелым плащом и почувствовать его поддержку. Даже как сейчас, когда он так осторожно гладит обожженую кожу рук.
- Ну знаешь, может у каждого вампира есть своя особенность? Я вот от чеснока не испытал сильного дискомфорта и даже пожевал его, - то, что граф был в курсе этого, Герберт и не сомневался, - а вот от святой воды у меня живот до сих пор немного болит, - пусть это было сказано легкомысленно и просто, внутренне виконт всё же переживал, испугавшись тогда. Но ещё его заинтересовал другой факт: колья.
- Погоди, почему нам опасны любые колья? Есть же разница в древесине, разве нет? Пробегая пальцами по твоему рабочему столу из дуба я ничего не чувствую, а вот когда держал в руках осиновую ветку, ощущал едва уловимое неприятное покалывание, - чем больше ответов давал граф своему сыну, тем больше у того проявлялось новых вопросов. Но вот темы страхов отца "мышонок" постарался больше не затрагивать, всё и так прочитав  в глазах графа, после чего порывисто обнял его сзади за талию, сомкнув руки на груди и прижавшись холодной щекой к его щеке. Он всё поекрасно понимал и разделял этот страх отца, сам не желая только обретя его, даже представлять иной исход, в котором можно потерять отца. Может быть именно поэтому граф в представлении сына был всесильным, могучим и неуязвимым. Потому, что Герберт отказывался верить в иной исход и то, что может найтись кто-то сильнее и умнее отца.
- Ты же всегда будешь рядом, да, папа? - он постарался прошептать это легко, но тяжелые грустные нотки выдали его переживания. Эмоции Герберта вообще всегда были как на ладони и он не умел скрывать их,  за что часто и попадался.
Оставалось надеяться, что с каждым днем граф будет становится все сильнее, ведь по его же словам все это становится доступно с возрастом, и на самом деле станет неуязвим. А Герберт будет рядом. Он не мог обещать того, что будет осторожен, но мог гарантировать то, что впредь будет осмотрительнее, чтобы самому не оставлять графа в его мрачной вечности. В конце концов, кто тогда будет превносить в его жизнь забытые краски света? Пусть и лунного.

Отредактировано Herbert von Krolock (2017-02-17 11:20:17)

+2

19

Виконт схватывал всю информацию, которую дозированно выдавал ему отец, задавая все больше и больше новых вопросов. Вот только удовлетворят ли его подробные ответы, которых так жаждал юный разум виконта, или наоборот разожгут еще более страстный интерес к исследованиям, которые явно не будут ограничены отцовской библиотекой?
- Вероятно, - согласился граф, - думаю, твоя особенность, помимо чеснока – влипать в неприятности.
Мягко усмехнувшись, граф перебирал осторожно когтистые пальчики виконта. Чесночный запах почти выветрился благодаря крови, испитой сыном, но все же легкий аромат оставался, придавая собственному запаху виконта совершенно дикой пикантности.
- И все же если серьезно, то ты можешь быть прав, только вряд ли насчет чеснока. Только для того, чтобы проверить это, нужно много лет существовать вампиром и наблюдать за собой. Не исключено, что кто-то будет более сильным в способности летать, а кто-то более быстрым в скорости передвижения. Но то, что силы будут расти вместе с нашими столетиями, все наши силы – это правда.
Вопросы продолжались, и на этот раз Герберт уже интересовался самой сутью вещей, демонстрируя свой неподдельный интерес.
- Ни один вампир не может жить с предметом, который воткнули ему прямо в сердце, будь то деревянный или железный кол. Почему осиновый? Наверное, потому же, почему и серебро, а не медь. Хотя знаешь, кое-что я об этом слышал. Есть религиозные причины, по которым осина может быть для нас губительной так же, как и кресты. На осиновом кресту по преданию распяли Христа, Бога, именем которого клянутся в наших землях. Святой кровью пропиталась древесина, став погибелью для всего темного и неживого, нечистого. Есть и еще истории. В древних книгах из нашей библиотеки написано, что осина много веков назад считалась деревом магическим, способным управлять энергией. В те времена магия считалась чем-то вроде связи между тьмой и светом, той стороной жизни и этой, и осина была своего рода проводником энергий одного мира в другой. А мы, вампиры, немертвые, живем, будучи неживыми. Осина, если она действительно проводник, не может оживить нас, вернув к свету, как нельзя оживить ничего мертвого, она может лишь окончательно забрать нас во тьму. Я не утомил  тебя?
Вампир ласково дернул сына за прядку светлых волос.
- Это лишь то, что я знаю из книг. Никто не учил меня, я познавал это сам. Что из этого правда, а что – лишь догадки и домыслы авторов этих книг. Что-то со временем узнаешь на себе, что-то так и остается загадкой и тайной. Но пытаться познать это на себе – значит, рисковать своей жизнью, а ее и так у нас больше нет.
Не ожидая таких порывистых объятий, вампир вздрогнул, но затем благодарно прикрыл глаза, чуть улыбнувшись ласке, которая переполняла его сына. То ли виконт ластился, стремясь загладить свою вину, то ли действительно понял и почувствовал опасения и страхи отца, проявив совершенное единение мыслей и душ, но его все еще детская непосредственность в проявлении чувств к своему отцу позволяла забыть, что перед графом не взрослый вампир, а все еще его маленький озорной сын.
- Даже больше, чем всегда, - отозвался отец, не скрывая легкой улыбки и не открывая глаз, наслаждаясь этими моментами единения их семьи, - только если и ты будешь рядом.

+1

20

Ну как же было не озвучить то, что Герберт любит попадать в неприятности? Граф прямо счёл своим долгом, еще раз напомнить юному вампиру об этом. Впрочем, слово «любил» вряд ли было тут уместно. А вот «умел», да, такое было. И не искал он сам этих неприятностей, они сами его находили и нечаянно завладевали им! Ну или не нечаянно. Но кто же мог подумать, что невинный эксперимент разрастётся до такого шума в замке? В идеале даже отец не должен был узнать, а вон как вышло. И виноваты в этом были только и только окружающие! Куколь и тот мальчишка. К слову о Куколе, Герберт еще не забыл, что хотел рявкнуть на слугу за вмешательство. Но это он сделает потом, наедине, зажав несчастного в тёмный угол. Но вот поедание чеснока в его достоинства почему-то не записали. Да что же это за такое?! Захотелось вот прямо сейчас сгонять на кухню, схватить головку чеснока и смачно захрустеть ею перед отцом. Но останавливал юного фон Кролока не трезвый разум, а просто тёплые приятные объятия, которыми он намертво вцепился в любимого отца.
- А какая твоя самая сильная способность? – повернув голову на плече отца, виконт тихо шепнул ему на ушко, щекотя близким холодным дыханием кожу. Этот момент уединения казался ему столь необычным и умиротворённым, что разрывать его магию просто не хотелось.
А тихий размеренный голос графа, тяжёлый и в тоже время приятно мелодичный, чуть ли не убаюкивал историческими справками о свойствах древесины. Нет, Герберт это знал, конечно же. Но всегда считал, что вампира нельзя было убить простым колом. А выходит, что можно. И хорошо, что отец ему сейчас это сообщил! Ведь виконт, по своей наивности, полагая, что ничего ему не будет, подставился бы когда-нибудь под такой кол, полагая, что сейчас картинно вытащит и пойдёт дальше. А граф бы потом хоронил своего сына… идиота. Нет, Герберт серьёзно верил в то, что любой другой кол он бесстрашно вытащит из плоти, театрально посмеётся злодейским смехом и убьёт нерадивого несчастного. А на деле вон оно как. Что же, делиться своими мыслями с отцом не стоило. Ох, как же хорошо, что он сейчас не видит удивлённых глаз виконта, так расслабившись в объятиях сына. Да и сам сын расслабился, крепко обхватив за талию отца, настолько, что аж вздрогнул от лёгкого движения, когда граф ненавязчиво дёрнул его за светлую прядку, выводя из притихшей задумчивости.
- Нет, что ты, нисколько не утомляешь. Просто мне нравится слушать тебя. Но кое с чем я в корне не согласен. Если ты не знаешь, как действует то или иное средство, ты в будущем не сможешь переиграть всё так, что будет на руку тебе. Нет, я не говорю, что надо на заклание свою жизнь отдавать, я и сам этого не пытался. Но попробовать кой чего краешком коготка же нужно? – в понятии виконта обожженные по локоть руки были краешком коготка, и отцу не следовало даже уточнять, что тогда в представлении блондина значит «серьёзные последствия».
Вины за содеянное он как не чувствовал, так она в нём и не проснулась. Но вот понимание того, что отца он напугал, было искренним и желание как можно скорее утихомирить эту боль было самым первичным среди прочих. Он ведь правда не подумал, что почувствует отец, когда узнает. Всё равно бы узнал. Не было ничего, что могло скрыться в этих стенах от пристального взгляда хозяина этого замка.
- Я столько был вдалеке, гонимый тобой, что еще не скоро подумаю о том, чтоб покинуть стены этого замка надолго. Если вообще надумаю. Моим желанием всегда было быть рядом с тобой и только сейчас оно исполнилось. Так что, папа, тебе придётся терпеть моё присутствие рядом ещё очень и очень долго! – весело хмыкнув, Герберт игриво, чтобы растормошить задумавшегося отца, прикусил его за шею клыками, не больно и даже не пытаясь оцарапать кожу, а лишь только щипнув, после чего тут же отстранился, забавно морща нос.
- Ещё пожалеешь ведь, я не отстану, - даже после смерти мальчишка выглядел забавно наивным и милым, пытаясь этим своим внутренним светом озарить путь своему мрачному отцу, которому теперь выпала доля терпеть познания и первые шаги своего сына не только в жизни, а уже и в смерти.

0


Вы здесь » crossroyale » внутрифандомные эпизоды » Как смешно быть мертвым