Прислушайся к себе. Какая музыка звучит у тебя внутри? В бесконечности бессчётных вселенных мы все — разрозненные ноты и, лишь когда вместе, — мелодии. Удивительные. Разные. О чём твоя песнь? О чём бы ты хотел рассказать в ней? Если пожелаешь, здесь ты можешь сыграть всё, о чём тебе когда-либо мечталось, во снах или наяву, — а мы дадим тебе струны.

crossroyale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossroyale » внутрифандомные эпизоды » Третий — не лишний


Третий — не лишний

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

- Третий — не лишний -
http://imgdepo.com/id/10537043.gif http://imgdepo.com/id/10537044.gif

участники:
Padmé Naberrie & Anakin Skywalker

время и место:
середина VII месяца 36 ПБЯ; Граница Империи Руки → Космический корабль Энакина → Фелуция

сюжет:
Едва узнав о том, что во время дипломатической миссии у Падме произошли роды, Энакин добился разрешения Совета отправиться к границе Империи Руки, чтобы лично встретить там жену с новорождённым и доставить на своём корабле на Фелуцию, которая отныне является их новым домом.

+2

2

Иногда время тянется невыносимо медленно. Странно, но когда-то стандартных суток казалось мало, чтобы все успеть. В те времена Падме была занята проблемами других с раннего утра и до позднего вечера. О себе она забывала, даже мысли о личном задвигала как можно дальше, считая заботу о себе едва ли не эгоизмом по отношению к долгу и народу, ее избравшему.
Все это прошло. Стало частью искаженной Империей истории. Теперь Падме находилась на борту космического лайнера на пути с Нирауана. За плечами долгие дни полёта, в ходе которого бывшая сенаторша не знала, чем себя занять. И если бы не заботы о новорожденном, эти семь суток показались бы вечностью.
Озираясь на прошлое, Падме боялась будущего. В голове постоянно щёлкало: все это уже случалось когда-то – на груди крохотный сынок смотрит глубоким осознанным взглядом, а на душе тревога. Вот только сейчас она не могла определить, что это, настоящее беспокойство или воспоминание о пережитом чувстве. Все перемешалось в сознании. Крепко-накрепко запутанный клубок из обрывков былого и реального. Да и сама Падме иной раз с трудом отличала сны и действительность.
Эта эпоха ее пугала. Чужая, непонятная и подчас не поддающаяся логике. В бесконечном шумном потоке Падме утеряла ориентир. Она перестала отличать благо от плохого. Мир не был четко поделён на чёрное и белое, слишком много нюансов, градаций серого даже на примере одного человека. Что уж говорить о судьбах целой Федерации!
Она запуталась и устала. Она перестала видеть выход из сложившейся политической ситуации. Назревал конфликт, но лидеры слишком напыщенны, чтобы признать свои ошибки. Опасаясь падения своего влияния в той или иной области, они не допускают даже мысли об уступках. С трудом и скрипом, Падме была вынуждена признать, Люк был прав, когда просил не вмешиваться в политические дела Галактического Альянса. Похоже, она только усложнила и без того непростое положение. Тем более, теперь у неё есть другие, не менее важные обязанности – материнские.
Падме опустила голову и легонько коснулась пальцами пухлой щёчки малыша, сладко сопевшего у неё на руках. В чем в этой галактике она была уверена, так это в своих чувствах к этому крохотному живому комочку. Вот она, настоящая любовь, самозабвенная, ничего не требующая взамен. Материнская любовь.
Размеренное гудение двигателей успокаивало. Играя пальцами у личика ребёнка, Падме пела песенку, которую когда-то в детстве пели ей. Об одном она жалела – что Энакина не было рядом. И снова она обратилась к воспоминаниям. Чувство тревоги обострилось. Падме слишком хорошо помнила ощущение пустоты, какое познала в момент рождения старших детей. Если ребёнок – любовь, то муж для неё являлся смыслом существования. Не будь его, она станет бестелесной тенью с вечной маской скорби на лице.
«Нет! - передернув плечами дабы сбросить с себя невидимую паутину тяжёлых переливаний, Падме открыла глаза и упрямо посмотрела в иллюминатор, - Этого не случится.»
Ничто не отнимет больше у неё любимого. Ни долг, ни обязательства, ни войны, ни политические перевороты. Пусть вся Федерация вместе с ее проблемами катится к сарлакку в пасть, Падме будет счастливой! Тяжело вздохнула и улыбнулась выпученным темно-синим детским глазёнкам. Они просто обязаны сберечь свою маленькую семью ради сына. Другого шанса не будет.
Раздвинулись тяжёлые двери и в каюту въехал дроид-нянька. Нехотя молодая мама отдала малыша на попечение машины. В словах дроида был здравый смысл: она не может целиком и полностью посвятить себя заботе о сыне, пока не может. И ей нужно отдохнуть. Времени до прибытия оставалось не так много, а роженица была слишком слаба, чтобы позволить себе не спать в течение 28 часов, как заверил дроид. К тому же, в виде, в каком она находилась сейчас, показываться на глаза Энакину было недопустимо.
Когда детское кряхтенье стихло за дверью, Падме повернулась в своей постели на бок и подложила руку под голову.
«Энакин».
Совсем скоро они снова увидятся. И со светлыми мыслями она заснула.
Все последующее время после пробуждения на борту корабля было шумно. Суетились дроиды-парикмахеры, служанки собирали комплекты одежды и раскладывали их по чемоданам. На Корусант полетит помощница Падме – Илона. Сама же она пересядет на звездолёт мужа, и вместе они отправятся на край галактики.
От нетерпения трясло. Упрятанные далеко в уголки сознания страхи протягивали свои лапы к разуму, нашептывали недоброе и заставляли нервничать ещё больше.
Наконец, с кабины пилота уведомили о приближении другого объекта. Идентификационный номер судна был хорошо знаком Падме. И сердце безудержно застучало в груди.
Все на борту были готовы, когда стыковка кораблей была закончена. По проложенному коридору шагали двое: сама Падме и дроид-нянька с ребёнком на руках. Остальная свита во главе с Илоной, загримированной под Падме, оставалась позади.
Двойник помахала на прощание рукой и мягко улыбнулась:
- Берегите себя, - произнесла она.
- Все будет хорошо, - обернулась Падме. И повторила про себя:
«Все будет хорошо…»

+1

3

Корабль вышел из гиперпространства и медленно направился в сторону орбиты. Медленно, потому что в этих краях чувствительным к Силе гостям были рады немногим больше, чем вагаари. А пилотом появившегося на орбите звездолёта оказался именно адепт Силы. Однако у Энакина было два преимущества: во-первых он незадолго до этого лишился права носить световой меч, а во-вторых представитель местной аристократии был в долгу перед Скайуокером за спасение. Пусть даже бывший джедай не просил за это награды или чего-то конкретного, обе стороны прекрасно понимали, что настанет время, и придёт очередь Трауна сделать что-нибудь хорошее для своего спасителя… Впрочем, так и вышло: он не остался в долгу и совершил благое дело, за которое Энакин был ему бесконечно благодарен.
Да, бывший джедай не сомневался в том, что гранд-адмирал уже давно понял, кто к нему приезжал и чьего ребёнка она носила под сердцем. Скайуокер был благодарен чиссу за помощь, оказанную Падме во время родов. Теперь она и новорождённый сын в добром здравии смогут вернуться домой. Помня прошлый печальный опыт, молодой отец боялся, что в этот раз с его женой снова может что-нибудь случиться. Особенно учитывая тот факт, что на неё было совершено несколько покушений в конце прошлого и начале этого года. К тому же очередные видения, посещавшие бывшего джедая во время сна в последнее время, предупреждали о том, что должно произойти нечто ужасное. Но Энакин чувствовал, что в силах это предотвратить. Поэтому ценой немалых усилий он убедил Совет позволить ему отправиться к границе Империи Руки, дабы лично встретить жену и отвезти её в новый дом.
Долетев до границы, Скайуокер остановил звездолёт и с замиранием сердца принялся ждать. Вскоре появился корабль, на котором должна была находиться Падме. Едва завидев лайнер, Энакин отправился ему навстречу. Он чувствовал нарастающее волнение, а его сердце билось всё быстрее с каждой минутой приближения.
Завершив стыковку кораблей, бывший джедай поднялся с кресла пилота и поспешил навстречу жене. Его буквально трясло от волнения - не столько перед предстоящей встречей с Падме, сколько от того, что он, наконец, познакомится со своим новорождённым сыном.
Как только дверь открылась, Энакин увидел жену, стоящую в нескольких метрах от него, и бросился ей навстречу.
- Милая, - произнёс он на выдохе и заключил Падме в крепкие объятия. - Я так рад, что с тобой всё в порядке.
Тыльной стороной руки он провёл по её щеке, а затем поцеловал в губы. Скайуокер чувствовал волнение жены - оно было не меньше его собственного.
- Как ты? - слегка дрожащим голосом спросил он, оторвавшись от губ любимой. - Я так испугался, когда узнал, что произошло. Жаль, что меня не было рядом.
Бывший джедай выпустил жену из объятий и направился к дроиду-няньке, держащей небольшой свёрток. Подойдя ближе, Энакин заглянул в него и первое, что он там увидел - это пристально глядящие на него тёмно-синие глазки. Они смотрели так, словно их обладатель понимал абсолютно всё, что происходит вокруг, несмотря на то, что ему было лишь несколько дней от роду. А вот Скайуокер, казалось, напротив, ещё не до конца осознавал, что происходит. Эмоциям, равно как и разуму требуется время для того, чтобы принять ситуацию. Поэтому всё, что смог сделать Энакин в тот момент - это улыбнуться.
- Можно? - спросил он перед тем, как принять малыша из рук дроида.
Младенец оказался на поверку лёгким. Он лежал спокойно и пристально смотрел на отца, будто изучая его. От волнения и переизбытка эмоций у Скайуокера почти сразу же начали трястись руки. Он испугался, что может случайно причинить вред малышу, а потому поспешил с ним к жене.
- Он такой маленький и беззащитный, - сказал бывший джедай, глядя на ребёнка, а затем перевёл взгляд на его мать. - Мне нужно было подготовиться к встрече лучше. Я совсем не знаю, как с ним обращаться. - продолжал он, ощущая подступающий к горлу комок. Глаза Энакина начало застилать, и через мгновение на них выступили слёзы. Он всхлипнул, но тотчас же попытался взять себя в руки. - Прости, это от радости. Не могу прийти в себя, - Скайуокер улыбнулся и поцеловал Падме в губы, не скрывая своих чувств. - Я буду делать всё возможное, чтобы защитить вас.
Хотелось просто стоять так и наслаждаться моментом, потому что он чувствовал себя на пике счастья. Но им всем предстояло улетать и чем скорее - тем лучше.
- Пойдём, нам нужно лететь домой. Не хочу здесь задерживаться, - всё ещё слегка дрожащим голосом произнёс Энакин и повёл жену с малышом на борт своего корабля. Теперь бывший джедай понимал, что они - настоящая семья.
Вернувшись на свой звездолёт, Скайуокер первым делом предложил Падме пойти в спальню и отдохнуть, если она устала. Отдав сына жене, он отправился в кабину пилота и занялся отстыковкой кораблей.
Спустя несколько минут звездолёт был готов взять курс прямиком на Фелуцию. Энакин задал координаты, и как только корабль нырнул в ярко-голубой коридор гиперпространства, поспешил в каюту к Падме и их малышу.
- Всё в порядке? - заботливо поинтересовался он, задержавшись на несколько мгновений у входа, после чего прошёл внутрь комнаты. - Как ты себя чувствуешь? Как малыш? Вам оказали всю необходимую медицинскую помощь?

+1

4

Странное ощущение. Пугающее и грызущее изнутри. Находясь рядом с Энакином, Падме всякий раз подсознательно готовила себя, что именно эта встреча может стать последней. Так уже случалось однажды, и она до ужаса боялась повторения истории. Хоть и разумом понимала, что с темпераментом ее мужа сложно не влипать в истории и жить спокойно, как большинство разумного населения галактики.
Она была не готова. И мысленно прощалась всякий раз, стараясь запечатлеть в памяти все подробности встречи – времени, которое им, словно каким-то ворам, удалось вырвать у судьбы и провести только вдвоем. Вместе. Подальше от обязанностей и всего того, что составляло ежедневную рутину. И эти моменты были бесценны.
До последнего била внутренней дрожь. Даже когда знакомый звездолёт состыковался с дипломатическим шаттлом, Падме не отпускали сомнения. Что если двери распахнутся, а на месте Энакина будет кто-то другой?
И вот двери разъехались в стороны. Трудно передать всю ту бурю эмоций, что в одну секунду пережила Падме. Насторожённость резко сменилась облегчением, радость перемешалась с горечью. Все хорошо, все страхи уже позади. Теперь они вместе.
Едва завидев мужа, она кинулась ему навстречу, быстро перебирая ногами, чтобы поскорее преодолеть разделявшее их расстояние. Она посмотрела ему в лицо, едва коснувшись щёк, после чего отпустила ладони на плечи Энакина. И привстала на носочки, чтобы обнять его как можно крепче. Его губы отыскали ее рот. И Падме почувствовала, что вот-вот и упадёт в обморок.
- С нами все хорошо, - с пересохшим горлом произнесла Падме и сдала руку мужа, - Теперь мы вместе, и это главное.
Она не помнила, чтобы Энакин держал на руках кого-то из старших детей. Этого никогда не было. И теперь, наблюдая на его реакцией на новорождённого, за тем, как он смотрел на ребёнка, у Падме упало сердце. Ради этого и стоило жить – ради крохотных моментов простого человеческого счастья.
- Гляди-ка, совсем крошка, а папу узнал, - с улыбкой произнесла Падме, чтобы разрядить обстановку, - Ты ведь не будешь плакать у папы на руках, верно?
Малыш по-прежнему разглядывал все вокруг огромными глазёнками.
- Аккуратнее, Эни, - мягко комментировала бывшая сенаторша, - Локоть положи вот так, - она привела его руку в более удобное положение, - И придерживай головку. Сам он пока не умеет.
Она встала за плечом Энакина и наблюдала за общением отца и малютки сына. Выходило несколько неуклюже и неумело, но крайне мило.
- А ты нужен нам. Очень нужен, - в свою очередь ответила Падме, - Мы будем любить тебя и заботиться.
- А теперь позволь, - она приняла ребёнка из рук отца. И, сдвинув брови, произнесла шутливым тоном, - Для первого раза, думаю, хватит. Папочке ещё многому предстоит научиться.
К тому же следовало поторапливаться, и обеим кораблям отправляться согласно условленному курсу.
Падме помахала рукой сопровождавшей ее до этого свите и ещё раз попрощалась.
Вот и перелистнулась ещё одна страница ее жизни. Что будет дальше и какие трудности скрывались за поворотом, ни она, ни Энакин ещё не знали. Они были счастливы и всецело наслаждались выдавшимся моментом. А будущее казалось многообещающим, несмотря на отнюдь не безоблачное небо над головами.
Когда первые хлопоты с переносом багажа и устройством младенца были закончены, Падме почувствовала себя намного более спокойной. До кормления оставалось больше часа. Как и положено совсем маленьким детям, малыш сладко дремал в колыбели, изредка вздрагивая и пугаясь своих болтавшихся во сне ручек и ножек.
Молодая мама поправляла сынишке одеяло и, склонившись над кроваткой, легонько целовала сморщенные пальчики.
- Энакин! – воскликнула она, заметив у входа мужа. И движением руки подозвала его ближе.
- Ты уже спрашивал, - Падме хитро улыбнулась, - А я уже отвечала. Гранд-адмирал был очень обходителен и заботлив. Он чуть ли не каждый стандартный час справлялся о самочувствии малыша и…
Пожалуй, продолжать распевать дифирамбы адмиралу павшей Империи лучше не стоило. Или стоило? Все зависит от того, какой цели придерживаться.
- Тебя очень не доставало. Я как сумасшедшая постоянно думаю о тебе. Скажи, разве это нормально? – Падме схватила мужа за руку и приложила его ладонь к своему лбу, - Смотри, у меня жар. Я заболела много лет назад, когда встретила тебя в квартире в сенатском округе Корусанта.
Она закусила нижнюю губу и обняла Энакина, положив голову ему на плечо.
- Я подумала, - с нескрываемым замешательством в голосе сказала Падме, - Имена старшим детям я дала сама. Мы ведь не обсуждали это тогда. Да и времени не было. Я хочу, чтобы имя младшему сыну выбрал ты. Так будет правильно.

+1

5

Энакин подошёл к Падме, которая в этот момент находилась у колыбели малыша. Глядя на спящего сынишку, бывший джедай улыбнулся. А вот ответ жены заставил его ненадолго помрачнеть. Конечно, он был рад, что его супруге оказали прекрасную помощь, но казалось, что она слишком уж восторженно отзывается о гранд-адмирале. Не к добру это. Впрочем, эта страница истории уже была перелистнута.

- Да, я помню, - задумчиво кивнул он. - Прости, я правда очень беспокоился.

У Скайуокера, действительно, сжималось сердце при одной только мысли, что всё могло обернуться так же, как когда его жена родила близнецов. Во время её недавней беременности бывший джедай боялся, что его снова станут преследовать видения о её смерти во время родов или ещё что-нибудь ужасное. И он был бесконечно счастлив осознать, что его худшие опасения не сбылись.

- Я заболел тобой гораздо раньше, - произнёс Энакин и прижал Падме к своей груди.

Ему было отрадно слышать, что жена любит его. Впрочем, он в этом не сомневался ни сейчас, ни когда-либо раньше. Но, похоже, что сомневалась она. Но не в своей любви к мужу, а в правильности своего выбора… И сейчас сомневается.
Предложение жены выбрать имя для их новорождённого сына порядком озадачило Скайуокера. Конечно, в его голове давным-давно были один-два варианта, но перед этим стоило всё же хорошенько их обдумать.

- Милая, я предпочёл бы обсудить это немного позже, - сказал бывший джедай и вздохнул. - Дай мне немного времени, хорошо? - он посмотрел на Падме и улыбнулся.

Энакин перевёл взгляд с жены на малыша. Тот по-прежнему сладко спал с ангельским видом, что заставило Скайуокера вновь улыбнуться.

- Мы хорошо постарались, - тихо молвил он, после чего снова посмотрел на любимую женщину и поцеловал её в макушку. - Я люблю тебя.

Энакин выпустил Падме из объятий. Взяв за руку, он осторожно отвёл её от колыбели и присел вместе с ней на кровать.

- Тебе нужно больше отдыхать, - заботливо произнёс бывший джедай. - Нам ещё многое предстоит сделать.

Он сжал ладони Падме чуть крепче в своих руках. Несмотря на старания свиты, от него не скрылись следы усталости на лице жены. Они не делали её хуже или лучше, скорее, давали чёткое представление о том, что довелось пережить этой женщине за последнее время. Скайуокер чувствовал себя виноватым, что вот так безответственно захотел детей, но не подумал, какой приговор может вынести ему суд. А если бы всё закончилось хуже? Падме пришлось бы носить ребёнка с чувством, что после рождения он никогда не увидит своего отца. Его жена тревожилась о жизни Энакина ничуть не меньше, чем он боялся за её жизнь. У бывшего джедая комок подступал к горлу.

- И откуда ты знаешь, как обращаться с младенцем? - игриво поинтересовался он,стараясь скрыть чувства, нахлынувшие из-за мрачных мыслей, но тотчас же добавил. - Да, у тебя же были племянники…

Он вздохнул, вспомнив о своём сводном брате. Они никогда не жили бок о бок и толком даже не были знакомы. Скайуокер видел его всего раз - когда приезжал на Татуин в поисках матери. Энакин не был уверен, есть ли у него племянники, пусть и не родные по крови. О них стоило спросить Люка, хотя это было плохой идеей, ведь Оуэн и его жена погибли с подачи Империи....

- Мы будем хорошими родителями, - сказал Скайуокер. - Я постараюсь не попадать в неприятности и буду требовать амнистии, как только предоставится удобная возможность.

Он ненадолго задумался, после чего отпустил руки жены, но почти сразу же притянул её саму ближе к себе и обнял.

- Иди ко мне.

Бывший джедай чувствовал, как сильно любимая женщина сейчас нуждается в нём. Всеми возможными способами - и физически, и посредством Силы Энакину хотелось дотронуться до неё и развеять тревогу в её душе. Скайуокер прильнул губами к макушке жены и прикрыл веки. Он вспомнил о том, как вскоре после становления ситом много думал о той жизни, которой у него не случилось: если бы он не примкнул к Палпатину, Падме осталась жива и у них родился ребёнок. В своих мечтах Вейдер представлял, как становится гранд-мастером ордена, а его жена - канцлером. В одной из своих фантазий они вместе с сыном, названным в честь Квай-Гона, поддерживали Падме, которая должна была выступить с речью в сенате. Энакин улыбнулся и подумал о том, что, быть может, сейчас у них появляется шанс воплотить эти мечты в жизнь.

- Падме, - заговорил он, немного отстранившись, чтобы видеть лицо жены. - Может, назовём нашего сына Джинном? Что скажешь?

+1

6

«Джинн», - повторила про себя Падме и как будто очутилась далеко-далеко за много лет отсюда. Там длинноволосый джедай со своим падаваном отверженно пытались спасти упрямую королеву. Те события теперь казались нереальными, словно все это происходило не с ней, не с Падме.
- Квай-Гон был хорошим человеком, - произнесла она и замялась. Или уместнее сказать «есть»? Все вокруг закрутилось в тугую спираль. Минувшее и грядущее переплелось с живыми и усопшими. А результат этого смешения вылился в 37 год после битвы при Явине, современником которой Падме не была.
Она заморгала глазами, поняв свою ошибку.
- Я хотела сказать, что он достойный человек. Я буду счастлива, если мой сын хоть в чем-то будет на него похож, - но не столь буквально. Она коротко поцеловала мужа в щеку. Потом ещё раз. И ещё, - Но на тебя он будет похожим больше. На лучшую твою сторону.
Иной раз она задумывалась, что произойдёт дальше? Нет, Падме не пыталась предугадать будущее, но взирая на неразбериху и хаос от всеобщих воскрешений… Невольно по спине пробегали мурашки. Мир сошёл с ума. Сила уже не является мерилом человечности или ее отсутствия. И в этом сумасшествии предстоит жить их новорожденному сыну…
Падме видела, с какой настойчивостью пытался найти объяснение происходящему Люк. И раз за разом терпел неудачи. Она замечала, с какой силой давил на старшего сына груз ответственности и обязательств перед галактикой, где даже банальная логика пошла прахом. То же предстоит и младшему…
Бывшая сенаторша прошла к зеркалу, бегло выпутывая пальцами шпильки из волос. Она не хотела, чтобы их ребёнок жил во всем том ужасе, что переполнял центральные миры.
- Знаешь, Энакин, - она наклонилась к зеркалу чуть ближе, затем потянулась к пудренице и спонжем коснулась кожи под глазами, пытаясь спрятать черноту, - Ты не думал, что все к лучшему? Возможно, твоя ссылка – это самое разумное, что мы могли предпринять.
Она положила пудреницу обратно и посмотрела на мужа.
- Все происходящее как дурной сон, - пыталась объяснить Падме. Но, похоже, выходило не особо.
- Нет, не пойми неверно, сны с тобой всегда прекрасны, - она улыбнулась, - А вот все остальное?.. Это же не нормально. Не нормально, что мы с тобой здесь и что твои учителя и учителя учителей.
Даже на словах все выглядело бредовее некуда. Но она продолжила.
- Что ситхи возродились и притворяются дружественным государством, - Падме нахмурилась, отвернувшись, - Много лет назад галактика тоже испытывала трудности, но там хотя бы прослеживались причины…
На минуту она замолчала, упрямо поджав подбородок. Она не хотела обидеть Энакина замечаниями в духе: «Твои учителя должны быть в могиле», она и сама должна быть там же.
- И я не хочу, чтобы наш сын рос и видел, как все вокруг перевернулось вверх дном, и считал, что так и должно быть. И то, что все мы перебираемся подальше от центра Федерации мне даже нравится. Если мир на Фелуции остался прежним, я этому очень рада.
К сожалению, насчёт родного Набу Падме была иного убеждения. Она неспешно проводила расчёской по волосам. Затем отложила ее и за несколько шагов поровнялась с Энакином, пальцами едва коснувшись его груди. С ним ей было хорошо, все проблемы казались решаемыми, заботы уходили на дальний план.
- Помоги расстегнуть, пожалуйста, - она повернулась к нему спиной, где находилась застежка, и убрала волосы в сторону.
Когда молния была расстегнута, она развернулась к мужу лицом. Обняла за шею, встав на цыпочки, и нежно поцеловала в губы.
Вырез платья спадал с плеч. Наконец, Падме схватила наряд в районе талии и стянула через голову, оставшись в белье. Она толкнула мужа к кровати, заставляя сесть, и забралась ему на колени.
- У нас все получится, - прошептала она, - Все обязательно будет хорошо. А пока... кто говорил об отдыхе?
И захихикала.

+1

7

Энакин улыбнулся ответу Падме, однако, похоже, ей самой её ответ не понравился, поскольку формулировка была не самая удачная.

- Не переживай, милая, я понял, - успокоил жену бывший джедай и охотно откликнулся на её поцелуи. - У нас хорошие взрослые дети. Значит, и младший будет таким же достойным человеком, как они, - он коротко чмокнул любимую в нос, а затем в лоб. - Но я очень хочу восполнить упущенное, чтобы он знал любовь настоящих родителей.

Падме подошла к зеркалу, чтобы распустить волосы и привести себя в порядок. Скайуокер поднялся с кровати вслед за ней и взял её за руку, когда та начала пудриться.

- Не надо, - он покачал головой. - Тебе нужно отдыхать, а не думать о том, как скрыть усталость. Мне не нужно глаз, чтобы видеть, помнишь? - он слегка улыбнулся.

Он замолчал и отошёл на пару шагов назад от жены, чтобы не мешать ей продолжать готовиться к отдыху. Ему и самому требовался отдых, поэтому бывший джедай снял куртку, а затем и рубашку и повесил их рядом с кроватью.

- Мы живы, значит, зачем-то это нужно… - задумчиво ответил он.

На самом деле, Энакин за два с половиной года своей новой жизни уже устал задаваться вопросом, зачем они вернулись в этот мир в этот момент. Его волновало, как с этим жить дальше. Но скорее не то, насколько он, его жена, его учителя и разные древние ситы и джедаи из Старой Республики приходятся к месту и вписываются в нынешний уклад жизни их галактики, а то, как им самим быть, что делать, как адаптироваться… Конечно, место и дело найдётся всем. Но может случиться так, как с Падме, которая тяжело переживала потерю всего того, к чему привыкла: родителей, дома, возможно, дела её жизни. Единственное, что у неё осталось - это её семья. Но увы, со старшими детьми отношения по-прежнему складывались хуже, чем хотелось. Скайуокер боялся, что он один не сможет до конца утешить её боль. Надо было что-то делать, но пока он не сможет постоянно находиться дома рядом с любимой женщиной, изменить что-либо будет сложно.

- Милая, что бы ни творилось в мире, единственное, чего я хочу - чтобы наш сын всегда мог найти поддержку в своих родителях. Чтобы наша семья и наш дом были для него и для нас местом, где мы будем чувствовать себя любимыми, счастливыми и защищёнными.

Энакин охотно выполнил просьбу жены, когда она закончила расчёсываться и попросила его помочь растегнуть платье. Минутой позже он уже сидел на кровати, а Падме - у него на коленях. Бывший джедай обнял любимую и нежно поцеловал в губы. Ему нравилось чувствовать её тепло, казалось, что, несмотря на усталость и недавние роды, она стала ещё привлекательнее. Скайуокер был бесконечно рад и благодарен ей за то, что, невзирая на обстоятельства, она согласилась подарить ему ещё одного ребёнка. Глядя на их малыша, он чувствовал, как его сердце наполняется счастьем, а на душе становится светлее. Он надеялся, что и Падме сможет найти себя в материнстве, зная, что теперь в этом мире есть ещё один человек, помимо мужа, который так нуждается в её любви.

- Падме, - Энакин закрыл глаза и, потянувшись ближе к лицу жены, поймал губами её рот. Спустя примерно минуту он оторвался от губ любимой и посмотрел на неё с нежностью, - не искушай меня…

Скайуокер очень соскучился по жене за все те месяцы, что они провели порознь. Они не были близки с начала года, и это очень огорчало бывшего джедая.

- Нам сейчас нельзя… - произнёс он шёпотом, оторвавшись от шеи Падме, но затем с новой силой принялся осыпать её поцелуями от уха до ключицы и ниже.

Его руки опустились вниз - от талии до бёдер жены, затем снова поднялись вверх. Энакин начал медленно ложиться на спину, утягивая любимую за собой и при этом не прекращая поцелуи.

- Пожалуйста, останови меня, - сказал Скайуокер, снова отстранившись губами от жены. Его ладони коснулись её плеч, а пальцы невольно начали стягивать бретели вниз. - Я не хочу сделать тебе больно.

Вдруг в паре метров от их кровати из колыбели послышался звук. Малыш проснулся и, покашляв несколько раз, заплакал. Бывший джедай прикрыл глаза и выдохнул с облегчением, хотя его сердце всё ещё билось быстрее обычного.

- Кажется, кто-то ещё не ужинал, - почему-то подобный вывод у Скайуокера сам напросился, и, вероятнее всего, так оно и было.

+1

8

Поцелуи, ласки, горячее дыхание на шее – так просто потерять голову и забыться, особенно когда этого очень хочется. Она любит своего Энакина, до умопомрачения жаждет близости с ним. Она плохая жена, раз доставляет своему самому дорогому такие неудобства. Они не видятся месяцами, чтобы потом сжато и скомкано насладиться друг другом. Лишь затем, чтобы снова не видеться в течение долгого времени и с ума сходить от потребности просто видеть любимое лицо, не говоря уже о большем.
Хорошие жёны ждут своих мужей дома. А она всякий раз находила веские и неотложные причины этот дом покинуть. И все же… как бы хотела Падме быть для него хорошей! Встречать каждый вечер или хотя бы через вечер, готовить завтраки и растить его детей. Она хотела бы иметь большую семью, родить столько детей, сколько пошлёт им Сила. Ведь нет ничего предосудительного в том, чтобы хотеть рожать от любимого человека. Пусть кто-то сочтёт её ненормальной. Вскармливать и заботиться о маленьких Скайуокерах, имеющих черты обоих родителей. И все же Падме очень бы хотела, чтобы ее дети были больше похожи на отца.
Как могла она оттолкнуть его? Здравый смысл с каждой секундой становился все менее слышимым. Она искала оправдания… или не искала? Нет, она просто утонула в желании и ни о чем другом и думать не хотела.
- Эни, - слышит она чей-то чужой незнакомый голос и облизывает губы. Этот голос низкий и беззвучный, Падме не сразу понимает, что он принадлежит ей, - Не надо, Энакин.
Она кладёт руки ему на плечи, затем касается пальцами его скул и заглядывает в глаза.
- Потерпи недельку, - извиняющим тоном произносит Падме. Предстоящая неделя ей самой кажется невыносимо долгим сроком.
Она прижимается к мужу и едва не теряет сознание. От него она согласна терпеть боль, лишь быть с ним, чувствовать его. И не знать, что ему плохо, хоть он в этом никогда не признается.
Плач младенца действовал отрезвляюще. Падме поправила остатки одежды, которую Энакин ещё не успел с неё стянуть, и направилась к кроватке малыша.
- Нам ещё рано кушать, - с улыбкой она взяла на руки ребёнка. Погладила животик и просунула палец между сжатыми в кулачок пальчиками.
- Мы испугались своей ручки, - сказала Падме мужу. Малыш на ее руках вскоре притих и засопел, сложив губки, - Ещё не привык, что они болтаются сами собой.
Она положила сынишку обратно, немного покачала колыбель, убедившись, что тот в самом деле заснул. После чего вызвала дроида-няньку, который укатил кроватку вместе с собой в другую комнату.
Падме вернулась к мужу, на коленях взобравшись на край кровати, и подползла поближе.
- Знаешь, о чем я подумала, - обхватив его плечи, спросила она, улыбнувшись, - Теперь я наконец-то смогу носить твою фамилию. Если ты позволишь мне.
Сама она очень этого хотела. Ещё с тех времён, когда об их отношениях нельзя было ни с кем делиться. Так хотелось заявить всей вселенной, что она принадлежит только этому мужчине и никому другому. Падме Наберри-Скайуокер. Звучит неплохо, по ее разумению.
- Мне очень жаль, что так вышло, - с грустью сказала Падме, - Я могу уйти ночевать в другую комнату на время. Или… - она залилась краской, подумав об альтернативном варианте. Ведь она могла удовлетворить мужа и по-другому. У неё есть руки, рот и другое отверстие. В конце-концов Падме ведь тоже этого хотела.
- Я хочу, чтобы ты сделал мне больно, - не поднимая глаз, проговорила она, - Я готова к экспериментам, если ты согласен.

+1

9

Как оказалось, Энакин всё же ошибся. Падме, подойдя к малышу, успокоила его, а затем убедила мужа, что сынишка заплакал вовсе не от голода. Бывший джедай пожал плечами и улыбнулся - вероятно, матери всё же виднее. Лишь бы маленький Джинн не страдал. Как только дроид-нянька забрала ребёнка из комнаты, Падме вернулась на кровать и устроилась рядом с супругом.

Скайуокер был рад слышать, что жена желает взять его фамилию. Однако в нынешних условиях и обстоятельствах это едва ли имело смысл, что несколько печалило бывшего джедая.

- Милая, - заговорил он, ласково проводя тыльной стороной руки по плечу любимой, - я буду рад, если ты станешь носить мою фамилию, но… - он опустил взгляд и замолчал на мгновение, чтобы собраться с мыслями, после чего вновь посмотрел на Падме и продолжил, - мы скрываемся под фальшивыми именами и формально мы уже не те люди, которыми являлись раньше. Если мы раскроем себя - кто знает, чем это может закончиться. Конечно, ты можешь взять мою фамилию, но будет ли в этом смысл?

Энакин приблизился к жене и нежно поцеловал в щёку ближе к уху, после чего на несколько мгновений замер, прижавшись носом и губами к её лицу чуть выше шеи.

- Я думаю, стоит рискнуть, - ответил, наконец, Скайуокер, оторвавшись от любимой, - но давай подумаем об этом немного позже.

Он снова почувствовал напряжение, возрастающее в комнате. Оно исходило от Падме. Его сердце начинало биться чаще всякий раз, когда он ощущал подобное, поскольку понимал, к чему всё приведёт в конечном итоге. Но сейчас бывшему джедаю на мгновение даже стало страшно. Не от предстоящего, а за себя и жену. Он понял, как сильно они соскучились друг по другу и на что готовы пойти друг ради друга, пока у них есть время. Энакин ладонью прикоснулся к щеке Падме, его губы приблизились к её губам. Предложенный женой вариант будоражил воображение бывшего джедая, пробегаясь мурашками по коже, заставляя кровь приливать к низу живота и делая дыхание неровным.

- Ты играешь с огнём, милая, - произнёс он тихо низким голосом. - Ведь я могу не остановиться.

После этого он резко впился своим ртом в губы жены, а его ладони начали жадно исследовать её тело, опускаясь от спины ниже, к ягодицам, затем поднимаясь по бокам, пока в конце концов не остановились на грудях. Скайуокер отметил, что грудь любимой увеличилась в размере, и причины того были вполне очевидны. Это возбуждало бывшего джедая лишь сильнее. Он осторожно уложил Падме на спину и, наконец, оторвался от её губ.

- Ты не будешь испытывать боль, - произнёс он, - ты будешь испытывать наслаждение.

Пообещал - значит, нужно выполнить. Энакину нравилось, когда на жене оставалось что-то из одежды во время любовных игр, поэтому он не спешил полностью избавлять её от нижнего белья. Вместо этого он стянул с её плеч бретели так, чтобы обнажилась грудь, после чего одарил её несколькими поцелуями и своим горячим дыханием. Его руки тем временем уже оказались на бёдрах Падме и судорожно перебирали подол ночной сорочки, чтобы добраться до трусиков. Скайуокер оторвался от груди любимой и приблизился к её коленям, начав медленно стягивать очередной предмет одежды с её бёдер. Затем бывший джедай взялся за свою одежду. Он снял рубашку, затем избавился от штанов и белья, оказавшись полностью обнажённым.

Он заговорщицки улыбнулся, глядя на Падме, после чего раздвинул шире её колени и опустил голову вниз, частично скрывшись под подолом её рубашки. Кончики его пальцев бесстыдно изучили каждый сантиметр её промежности, но всё же поначалу не решались исследовать то, что было уже не на виду. Жар любимой женщины манил бывшего джедая к себе, и в конце концов его губы приблизились к её самой чувствительной зоне. Языком он игриво прошёлся вдоль её бугорка, затем протяжно поцеловал жену в губы, пусть это были её другие губы. Его пальцы в конечном итоге решились осторожно проникнуть внутрь и продвигались глубже до тех пор, пока не нащупали самую чувствительную точку…

Энакин медленно вытащил пальцы, боясь, что мог сделать Падме больно или вот-вот сделает - стоит только совершить одно неосторожное движение. Он беспокойно сглотнул, чувствуя, как сильно пересохло в горле от тяжёлого прерывистого дыхания, после чего посмотрел на свой мужской орган, а затем на жену. В иных обстоятельствах он бы уже овладел ей, резко погрузившись до упора в тёплую влажную глубину и начав быстрое движение бёдрами до тех пор, пока не почувствует спазмы возлюбленной, утягивающие его в бездонную пропасть наслаждения. Пусть это ощущение и продлится всего несколько секунд - оно стоит всех затраченных усилий.

Скайуокер нежно провёл ладонью от колена до бедра жены, после чего уселся рядом с ней. Он взял руку Падме и положил её на свой член. Почувствовав пальцы любимой, бывший джедай вздрогнул и шумно выдохнул. Его возбуждение достигло пика и требовало долгожданной разрядки.

- Теперь твоя очередь, - произнёс он, улыбнувшись. - Ласкай меня… Мне так не хватало твоего тепла…

Он сосредоточился и изучил жену взглядом с головы до ног. Своей свободной рукой он задрал подол сорочки почти до пупка возлюбленной и снова прикоснулся к её промежности.

- Я хочу тебя… - сказал он почти шёпотом с придыханием, приблизившись к губам Падме и глядя ей в глаза. - Давай поэкпериментируем.

+1

10

Она чувствовала себя неловко. Впервые за долгое время Падме осталась с мужем наедине. Причём, недавнее интересное положение оставило свой отпечаток на ее облике. Фигура расплылась, после родов ещё не вошла в былую форму. Грудь набухла и потяжелела, живот висел, про одряхлевшую кожу лучше совсем не вспоминать. Падме никогда не призналась бы, но при выборе одежды для встречи она руководствовалась принципом: скрыть все, что можно спрятать.
И теперь практически полностью осталась без одежды… Но, похоже, Энакина не слишком заботили произошедшие в ней изменения. Или он их попросту не замечал, увлёкшись процессом. А вот Падме напрягалась, когда настойчивые руки принялись изучать ее тело. Она отчаянно вглядывалась в лицо Энакина, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию. Но реакции не последовало. Видать, кровь от мозга совсем отхлынула. И поймала себя на мысли, что в свою очередь тоже думает совершенно не о том, о чем следовало бы. По крайней мере, думала до тех пор, пока не лишилась способности соображать и из взвешенной и рассудительной Падме вновь не превратилась в дикое существо, неспособное к связной речи.
Только с мужем она чувствовала подобное. Таяла как воск горящей свечи, приобретала иную форму и лишь потом возвращалась к себе привычной.
Хотелось бесконечно покрывать поцелуями любимое тело, показывать снова и снова, как сильно Энакин нужен ей.
Она слукавила бы, если бы сказала, что не представляла, что произойдёт, когда они останутся наедине. Падме знала себя и изначально решила, что едва ли сможет сопротивляться желанию и оттолкнуть Энакина. А потому она подготовилась к предстоящему.
Она сидела перед ним почти нагая, широко расставив ноги, давая возможность рассмотреть все то, что обычно скрыто слоями одежды. И не сказать, чтобы она чувствовала хоть намёк на смущение. Пальцы крепко обхватили его напряженный орган. Ладонями она ласкала его плоть, ритмично двигая сомкнутой ладонью. Движения его руки сводили с ума. Выгнув спину, она поцеловала мужа в губы, языком проникая в его рот. Затем придвинулась ближе, губами исследуя его шею и грудь, слегка прикусила сосок, заставляя Энакина отклоняться чуть назад.
Опустив колени на постель, Падме наклонилась ниже, губами накрывая мужское естество мужа. То вбирая в себя почти до основания, то практически выпуская, лаская лёгкими касаниями языком перед тем как снова вобрать его в себя. Она чувствовала напряжение Энакина и приближавшуюся разрядку, но не хотела, чтобы финал наступил сейчас. Нехотя Падме выпустила головку изо рта, продолжая будто ленивую протяжную стимуляцию рукой.
- Подожди, - шепчет Падме, отрывается от любимого и направляется к туалетному столику.
Она выдвинула нижний ярус ящика для косметических принадлежностей и достала со дна пару тюбиков и ленту презервативов. И смущённо улыбнулась – нет, она не признается в грязных помыслах, пусть и отрицать сей факт бессмысленно.
- Я помогу, - Падме устраивается на полу и жадно смотрит на Энакина снизу вверх. Ее глаза горят, щеки пылают, лоно пульсирует от неудовлетворенного желания.
В какое-то мгновение ее губы вновь жадно сжимают его плоть. В следующий миг Падме аккуратно раскручивает презерватив и выдавливает из тюбика смазку, распределяя по всей длине. Затем она взбирается на простыни, ложится на грудь, подогнув под себя ноги и раздвинув бёдра. Для верности она подложила под себя подушку, чтобы Энакину было удобнее, если впоследствие она не сможет находиться в такой позе и куда-нибудь уползёт.
Вся сложность отношений с адептом Силы в том, что он чувствовал, когда Падме пыталась от него закрыться. Но в данный момент собраться и сделать свои мысли непроницаемыми было практически необходимым. Падме намазала себя обезболивающей мазью и сосредоточилась на том, что будет будет думать о чем угодно, кроме своих ощущений.
Грудь и живот Энакина прикасались к ее спине, ягодицами она чувствовала его бёдра и налившуюся кровью плоть.
Если абстрагироваться, то боль казалась не столь уж и сильной, почти приятной, каждое движение ощущалось в разы острее. Падме всецело доверяла своему Энакину, постепенно она расслаблялась все больше, и болевые ощущения стали практически незаметны. Поступательные волны толкали ее вперёд. Она чувствовала как его пальцы впиваются в ее спину, талию и ягодицы. Падме сжала губы, чтобы не закричать и сдавленно стонала, пытаясь сосредоточиться на чем-то отстраненном, не имеющем прямого отношения к происходящему. И вдруг поняла, что все ее мысли о нём, о единственном – о ее муже.

+1

11

Губы возлюбленных сомкнулись в страстном поцелуе. Энакин закрыл глаза, продолжая рукой ласкать жену между ног и позволив ей проникнуть языком себе в рот. Он отдался поцелуям любимой, когда её губы опустились к его шее и продолжили свой путь вниз. Весьма неохотно Скайуокер вытащил пальцы из-под подола ночной рубашки Падме и поднёс их к своим губам. От них веяло теплом и желанием, которое кружило голову и заставляло кожу покрываться мурашками.

Энакин охнул и слегка запрокинул голову назад, когда жена принялась целовать его мужской орган. Бывший джедай открыл глаза и посмотрел вниз. Его ладонь коснулась затылка Падме, затем опустилась ниже, чтобы чувствовать напряжение в шее женщины. Скайуокер согнул ноги в коленях, дабы найти опору ступням и слегка двигать бёдрами в такт ласкам любимой. Он в самом деле очень соскучился за долгие месяцы по её нежности и теплу её тела. Омрачало лишь то, что из-за недавних родов они оба ограничены в удовольствии, которые могли бы доставить друг другу. Особенно Падме.

Бывший джедай чувствовал приближающуюся разрядку, но не мог и не хотел останавливаться. К счастью, жена вовремя прекратила ласкать его, что позволило возбуждению немного отступить. Тяжело дыша, он остался лежать на кровати, когда Падме оставила его и направилась к туалетному столику. Энакин приподнял голову и проводил её взглядом. Движения её тела завораживали, все мысли были лишь о том, чтобы сорвать с жены остатки одежды, мешающей полному единению возлюбленных.

Падме вернулась и помогла мужу надеть презерватив. Скайуокер не слишком любил подобные вещи, но это было лучше, чем совсем никак. Когда жена приняла удобную позу, Энакин положил ладони на её ягодицы и раздвинул их. Он осторожно проник в неё и начал медленно двигать бёдрами. Наличие презерватива хотя и притупляло ощущения, зато позволяло лучше контролировать возбуждение, чтобы не сделать любимой больно и почувствовать, когда нужно остановиться. Бывший джедай прислушивался к Силе, дабы быть уверенным, что не заставляет Падме страдать. Но уже спустя пару минут он смог больше расслабиться, убедившись, что его жена не испытывает сильных неудобств. Однако этого было недостаточно.

Поцеловав любимую в плечо, Энакин остановился и осторожно развернул её, помогая лечь на спину. Он снял с Падме оставшуюся одежду, после чего погладил по щеке и нежно коснулся большим пальцем её губ. Скайуокер посмотрел на жену: на её грудь, живот, бёдра. Её фигура несколько изменилась, но казалась сейчас даже более соблазнительной, чем прежде. Бывший джедай подхватил любимую под колени и погладил по внутренней стороне бёдер. Затем он слегка прижал её ноги ближе к животу, добавил ещё немного смазки и снова проник в неё между ягодиц. Теперь Энакин двигался ещё более осторожно. Его пальцы начали ласкать самую чувствительную зону на теле жены. Почти перед самой разрядкой он отпустил Падме и быстро избавился от презерватива, после чего довершил действо рукой и кончил ей на живот.

Его дыхание всё ещё оставалось тяжёлым и прерывистым, а сердцебиение усиленным, когда он устроился рядом с женой. Скайуокер погладил её по коленке и поцеловал в шею возле уха.

- Как ты? - спросил он. - Всё хорошо? Если хочешь чего-нибудь - скажи.

Энакину совсем не хотелось думать о предстоящем. Он надеялся побыть с Падме ещё хотя бы неделю - чтобы добраться до Фелуции и помочь ей с малышом обустроиться там.

+1

12

Падме ощущала себя… необычно. Она была не первый год замужем, а потому прекрасно знала, что Энакин стремительно смоется в освежитель сразу же, как немного отдышится. И оставит ее одну наедине с человеческой физиологией. Ее муж всегда был и остался личностью противоречивой: пылкие признания чередовались с чуть ли не абсолютным равнодушием, хотя едва ли Скайуокер признался бы в этом даже самому себе. Падме чувствовала, что утягивает Энакина в другую сторону, не свойственную ему и едва ли способную заинтересовать надолго. Что будет дальше, оставалось только гадать.  И неизвестность эта пугала. Терзали сомнения и нехорошие предчувствия. Падме пыталась отогнать от себя подобные мысли, во что бы то ни стало старалась не предавать им значение, но обдумывала все равно. Всякий раз, когда от мужа отделяли многие световые года, она мысленно готовила себя к тому, что на том может и закончиться их история.
Оглядываясь назад, она делала шаг вперед и снова оглядывалась, будто прошлое способно меняться. Она стара параноиком. И только моменты встречи, подобные этому, как неожиданный и крайне приятный сюрприз, грели душу.
- Было бы неплохо, если бы ты подал мне салфетку, - едва улыбнувшись, произнесла она. Оглядела свое туловище и вздернула брови. Нет, с этим она вполне могла справиться сама, но подниматься так скоро не хотелось. Приятная усталость распространилась на все тело, клонило в сон, чтобы обнять Скайуокера и никуда не отпускать в течение нескольких часов. Но так не будет, и она знала это. Однако помечтать-то не запрещалось…
Сопротивляться сонливости оказалось не так просто. Глаза закрывались сами собой, но… не самое подходящее время, чтобы разомлеть.
Падме вытерла с себя склизкие остатки, после чего, усевшись в кровати, за шею притянула мужа к себе и поцеловала. Затем наскоро спрыгнула с постели и побежала в освежитель, весело хихикая при этом.
- Попробуй опередить! – выкрикнула она, оборачиваясь назад, попутно хватаясь за дверной косяк, чтобы удачно войти в поворот. Шансов на победу у Скайуокера, разумеется, оставалось совсем мало. Но при желании ему было бы вполне достаточно и этого.

Спустя время Падме, вытянув ноги, полулежа, располагалась на кушетке. Лицо ее имело задумчивый вид. В руках она держала датапад. С жадностью листала она тексты последних новостей. Корабль, на борту которого находилась их маленькая семья, приближался к границам Республики – пусть и не номинальным, но фактическим. Вполне возможно, очень скоро голонет перестанет работать, и бывшая сенаторша окажется оторванной от остального мира. Она предполагала, что такое когда-либо случится, знала, что способна бросить все только ради одного человека, и теперь, казалось бы, все шло как запланировано. Но странное и щемящее чувство тревоги не покидало. Падме пыталась понять, откуда оно шло. Сынишка в полном порядке, биометрические показатели в норме, спокойно спал большую часть дня, как и положено маленьким детям его возраста. Энакин – хоть львиная доля переживаний всегда касалась его – выглядел счастливым, пусть и суетился больше обычного. Эта черта характера мужа не могла не умилять. В таком настроении в памяти вновь всплывал образ мальчика, наивного и слишком словоохотливого. По сути, тот мальчик практически никогда и не исчезал в муже Падме.
Было что-то еще. Она пролистывала заголовки статей до тех пор, пока не увидела в одном из них собственное имя. Это вовсе не была статья, посвященная славным делам Старой Республики и ее деятелям. Это не была пропаганда демократии, как самого лучшего из возможных политических строев.
«Совершено покушение на активиста Службы межпланетной реабилитации…»
В горле пересохло, вдруг сделалось тошно. Дрожащими руками Падме удерживала плашет, буквы перед глазами прыгали и путались, но смысл был понятен и без лишних пояснений – ее жизнь в качестве Лоты Туллии завершилась окончательно и бесповоротно. Лота погибла на взорванном радикалами корабле на орбите Корусанта.
Ладонью Падме закрыла рот, чтобы не вскрикнуть от боли, ужалившей сердце. Она закрывала глаза и видела перед собой улыбающиеся лица Илоны и других служанок, оставшихся на борту. Их нет больше. Нет по ее вине.
Падме подтянула согнутые ноги и уткнулась лбом в колени.
Почему смерть преследует ее? Отчего несчастья всегда настигают не ее, а тех, кто больше всего ей дорог? Сколько еще погибнет людей, прежде чем хоть что-то в этой галактике изменится в лучшую сторону? И что вообще есть благо? Возможно, Падме заблуждалась и свобода – это не то, что нужно Альянсу для благополучия?
В таком случае, ей и в самом деле лучше уйти. Забыть все, на чем была воспитана с раннего детства, предать идеалы и стать как все: заботиться только о своей семье и наплевать на невзгоды, раздиравшие другие миры?

+1

13

Энакин потянулся к прикроватному столику, достал оттуда салфетку и вручил жене. Сейчас, когда у них есть эта короткая возможность провести время вместе, ему хотелось быть особенно заботливым и внимательным. Ему нравилось ощущать рядом тепло тела любимой женщины, слышать её дыхание, чувствовать её прикосновения и её настроение. В такие моменты бывший джедай мог быть уверен, что Падме в безопасности и вполне счастлива, и это делало счастливым его самого.

На сей раз Скайуокер совсем не спешил в душ. Ему не хотелось оставлять жену одну именно сейчас. Он позволил любимой обнять себя за шею и поцеловать… Но, как оказалось, это был трюк для усыпления его бдительности. Падме рванула с кровати в направлении душа, но Энакин не растерялся и поспешил за ней.

- Эй,так нечестно! - шутливо возразил он, догнав у двери и перегородив проход рукой. - Ты же знаешь, я бегаю быстрее, - игриво произнёс бывший джедай, после чего поймал губы Падме и коротко поцеловал. - Там достаточно места для двоих, - констатировав сей факт, он открыл дверь освежителя и скрылся за ней вместе с женой.

Пока корабль Энакина находился в гиперпространстве на пути к Фелуции, можно было не беспокоиться о его управлении и заниматься своими делами. Скайуокер скоро принялся изучать путеводитель по планете и разного рода каталоги, ведь его семье только предстояло выбрать место и дом, где они собираются поселиться, а затем обустроить новое жилище. Более всего бывшего джедая волновала безопасность жены и малыша. Он хотел быть уверен, что ничто и никто не будет им угрожать, пока его нет рядом… Но это, разумеется, нельзя гарантировать. Поэтому Энакин подумывал нанять кого-нибудь из своих доверенных лиц присматривать за семьёй и докладывать ему в случае, если вокруг начнёт происходить что-то подозрительное и тем более если появится реальная угроза жизням Падме и их сына. Но всё это будет уже следующим шагом, а пока предстояло определиться с выбором дома и его последующей покупкой.

Помимо дел насущных Скайуокер не забывал и о более приятных вещах. Он старался как можно чаще навещать сына - чтобы просто посмотреть на его безмятежный сон или подержать на руках, пока малыш бодрствует. Бывший джедай также намеревался научиться ухаживать за ребёнком - пеленать, купать… В какой-то момент он поймал себя на мысли, что не знает, что и как делать с новорождённым. Он очень хотел со всем справиться и не разочаровать жену и сына, ведь он так долго этого желал и понимал, насколько это ответственно. Только, похоже, Падме до сих пор не уверена в серьёзности его намерений…

Энакин находился в грузовом отсеке своего звездолёта в тот момент, когда почувствовал, что с Падме что-то не так, и тотчас же поспешил в комнату, где она находилась. Он застал жену в полном отчаянии.

- Милая, что случилось? - с волнением в голосе спросил Скайуокер, усевшись рядом с любимой и прижав её к своей груди.

Его внимание привлёк лежавший рядом планшет с последними новостями. Бывший джедай нахмурился, прочитав заголовок и немного от содержания статьи. Он вспомнил, что буквально несколько часов назад почувствовал возмущение в Силе. Оно было едва заметно, но на сердце отчего-то стало тревожно. Теперь Энакин понял, что тогда произошло. Он прижал Падме к себе ещё крепче и поцеловал в макушку.

- Мне очень жаль, - произнёс он. - Их жертва не будет забыта. Теперь все будут думать, что ты погибла, а значит покушения должны прекратиться.

Теперь бывший джедай был особенно уверен, что необходимо обеспечить защиту его семье, пока его нет рядом. Энакин пожалел, что тогда, на Набу, он так и не выяснил, кто стоит за покушениями, хотя у него был шанс. Вероятно, пришло время найти заговорщиков и наказать их.

- Как бы я хотел остаться вместе с вами… - произнёс Скайуокер и вздохнул, - но я не могу. Как только обустроимся, мне нужно будет улететь по делам ордена.

"Боюсь, мы не увидимся несколько месяцев", - подумал про себя Энакин, но не стал говорить вслух, чтобы не расстраивать Падме ещё больше.

- Я буду навещать вас при первой возможности. А пока у нас есть пара недель, которые мы можем провести вместе, - он с нежностью посмотрел на любимую и улыбнулся. - Не желаешь помочь выбрать наш будущий дом?

+1


Вы здесь » crossroyale » внутрифандомные эпизоды » Третий — не лишний