Прислушайся к себе. Какая музыка звучит у тебя внутри? В бесконечности бессчётных вселенных мы все — разрозненные ноты и, лишь когда вместе, — мелодии. Удивительные. Разные. О чём твоя песнь? О чём бы ты хотел рассказать в ней? Если пожелаешь, здесь ты можешь сыграть всё, о чём тебе когда-либо мечталось, во снах или наяву, — а мы дадим тебе струны.

crossroyale

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » crossroyale » внутрифандомные эпизоды » Give me the last dance


Give me the last dance

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

- Give me the last dance -
http://sd.uploads.ru/tjxuN.png
- Cologne Ballroom Orchestra - Fever (Slow Foxtrot) -

участники:
Nakahara Chuuya, Dazai Osamu

время и место:
6 лет назад, Йокогама

сюжет:
Двойному Черному нужно проникнуть на банкет конкурирующей организации. Раз плюнуть, верно? Но туда можно пройти только парой и как назло босс сказал "как хотите, так и выполняйте". Конечно, Дазай решил проблему по своему, только терпеть его решение придется Чуе.

Отредактировано Dazai Osamu (2017-12-05 16:36:09)

0

2

Накахаре Чуе всегда было тяжело находиться рядом с Осаму Дазаем, которого ему насильно приставили со словами "Это твой напарник, защищай его". Чёрта с два ему сдалось спасать спину какому-то суициднику! Но, не об этом…
В этот с утра незадавшийся день, когда улицы Йокогамы заливались дождём, который видать позабыл как останавливаться, босс решил дать однозначно необычное задание для своего уникального дуэта, что готовы друг другу глотки порвать, лишь скажи «фас». А может дон Портовой мафии решил, что дать хоть какое-то задание мальчишкам будет куда разумнее, чем оставить их лаять друг на друга? Уж лучше пусть другим вспарывают артерии, чем бросают слова-ножи в друг друга, не давая работать остальным сотрудникам организации. 
Чуя ненавидел проливные дожди и Йокогаму, в которой осадков собиралось в разы больше, чем на всей чёртовой земле! И в такие дни, у Чуи жутко болела голова. Но больше этого он ненавидел Дазая, который преспокойно стоял рядом, перекатываясь с пятки на пятку, смотрел куда-то в прострацию. Каждый из них стоял в полном молчании, ожидая слова от Мори. Но, молчание не означало конец перепалки двух мальчишек. Редкие взгляды-молнии друг на друга ни на секунду не останавливали этой игры в ненависть. Именно игры...

— Что ж, к делу, — разрушил безмолвие Огай, сплетя руки в замок и подперев подбородок, — Завтра вечером состоится бал в доме семьи Каваллоне, что прилетели из Сицилии на днях. И меня интересуют кое-какие документы, что так страстно хранит их дон. И вам двоим я поручаю проникнуть на это мероприятие и выкрасть документы.
— Разве на бал не пускают исключительно парами? — спешит вставить своё слово Дазай, что несметно бесит рыжеволосого и он шикает, отворачиваясь к окну, смотря как по тому яро барабанит дождь, норовя разбить стекло вдребезги.
— Разумеется! Как хотите, так и выполняйте. Мне важны бумаги, которые должны после этого бала лежать на моём столе.

"Будто во всей мафии не найдётся кого-то другого! Нет, надо посылать меня с этим перебинтованным идиотом!" - сокрушается Чуя, но лишь мысленно, ведь скажи он такое Мори прямо в лицо…
Накахара осознавал всю шаткость своего положения. Идти надо парой: мужчина и женщина. И кто из них двоих будет переодеваться в молодую барышню с пышными юбками? Может быть Дазай, что выше него уже на голову уж точно, с широкой спиной, с острыми скулами и тонкими змеиными губами? Или Чуя, с астеническим телосложением, со своими хрупкими узкими плечиками, с белой, как первый снег кожей, ярко-голубыми глазами, что обрамлены светлыми рыжеватыми ресничками? Каждый раз, рыжему эсперу доводилось слышать от Озаки комплименты насчёт своей милой мордашки, что смущало, раздражало и заставляло ненавидеть Осаму ещё пуще прежнего! Если Бог и есть, то он тот ещё садист и любит наслаждаться страданиями людей.
Но, сдаваться Накахара не собирался ни в коем разе. Выйдя из кабинета босса, он тут же поспешил воскликнуть: "На тебе платье будет замечательно смотреться", - оборачиваясь к шатену. Но, вскоре надменная улыбка спадает с лица обладателя рыжих кудрей и сменяется сведёнными нахмуренными бровками. Какая оплошность, Накахара! Чуя вобрал в лёгкие побольше кислорода и скрестив руки на груди, уже был готов услышать ответную насмешку в свой адрес.

+1

3

Когда на Йокогаму проливался дождь, Осаму не любил находиться рядом с Чуей. В такие дни Накахара становился раздражительнее, чем обычно, из-за головной боли. Вот только Дазай вовсе не думал проявлять заботу, а лишь злил рыжего еще больше, чтобы потом убегать от Накахары с криками. Это было актуально в 13 лет и, похоже, не устарело, когда им исполнилось 16.
«Неужели тебе не стыдно, Осаму?» - спрашивал он себя, когда оставался один. Стыдно ему определенно не было. Чего стыдиться, когда стараешься сохранить, что тебе дорого? А Чуя был для шатена дорог и Дазай не хотел отдавать его в очередную шахматную партию босса. Поэтому они с Чуей играли в ненависть, да так хорошо, что их прозвали «соперниками». Но были моменты, когда перепалки временно прекращались, когда оба эспера стояли в кабинете босса и получали от Мори очередное совместное задание. Так было и в этот раз.
Сейчас они стояли перед столом Огая, показывая полное безразличие к друг другу, хотя Дазай иногда кидал на своего партнера насмешливый взгляд. Их задание заключалось в проникновении на бал и похищении важных документов у конкурирующей организации. Вот только была одна проблема, которую Осаму тут же озвучивает:
— Разве на бал не пускают исключительно парами? – интересуется он, слышит тихое шиканье и мысленно смеется, слушая ответ Мори, который давал кареглазому полную свободу действий в отношении Накахары. Короткий кивок головы, означающий, что все будет выполнено в лучшем виде, и он, вместе с Чуей, покидает кабинет.
Дазай знает, кто именно лучше всех подойдет на роль девушки, знает, что Чуя будет отпираться до последнего и знает, что у него это не получится. Мафиози тихо усмехается, когда слышит уверенный голос своего напарника.
- На тебе платье будет замечательно смотреться, - Дазай с улыбкой смотрит на то, как ухмылка пропадает с губ рыжего, как он хмурится, понимая, что Осаму не пойдет у него на поводу. Шатен окидывает взглядом фигуру Накахары, представляя на нем вечернее платье. Нет, определенно, из него выйдет лучшая барышня.
- Чуя, но ведь тебе будет неудобно, если твоя партнерша будет выше тебя, так? – начинает Дазай, сохраняя легкую улыбку. – К тому же я не могу быть девушкой, при моем внешнем виде, а вот ты… - он быстро подходит к эсперу, наклоняется и шепчет ему на ухо, - …прекрасно сойдешь за мою даму, - Осаму отстраняется от Чуи с тихим смехом. На самом деле, ему было очень любопытно взглянуть на своего напарника в платье.
- Не волнуйся, я не стану сам тебя наряжать, за меня это прекрасно сделает Коё, - суицидник одобряющее улыбается. – Так что идем, у нас не так много времени на подготовку, - с этими словами, он берет Накахару за руку и ведет по коридору, раздумывая над тем, что если бы ему пришлось наряжать Чую, то нужно было бы его сильно напоить.

Отредактировано Dazai Osamu (2017-12-11 07:31:12)

+1

4

Чуя резко вырывает свою руку из хватки Дазая, вложив в этот жест всё свое волнение и заодно ненависть. Подумать только, какое же унижение! Завтра вечером, его, Накахару Чую, поведут прямиком к гильотине на верную смерть. А палачом непременно станет ухмыляющееся лицо суицидального маньяка, что не пропустит момент чтобы высказать своё: «Чуя, ты такой милый в платье!» Мысленно чертыхнувшись, рыжий эспер потянулся за пачкой сигарет, что таилась в кармане брюк. Курить Чуя стал относительно недавно, но каково было открытие мальчишки, когда после противного кашля пришли долгожданное облегчение и лёгкость в голове. Достав одну сигарету, он тут же поднёс к её концу зажигалку и зажёг, предварительно сняв чёрные перчатки, дабы те не пропахли сигаретным дымом. Сегодня же планировалось навестить свою наставницу и договориться о наряде: подобрать, примерить, научиться в нём передвигаться. Чуя прекрасно знал, как снимать платья, но как их одевать мог только представить.  Докурив сигарету, он тут же выбросил окурок в ближайшее мусорное ведро, оглянулся на Осаму, что всё это время был рядом и видимо решил уже сегодня не упустить шанса, чтобы поглумиться.

— Иди и займись своими делами! — прокричал рыжий мафиози, нахмурив рыжие бровки.

По пути в кабинет Озаки, заворачивает в туалет. Старательно отмывает руки с мылом и набрызгивается одеколоном. Накахаре было весьма неловко представать перед Коё в сигаретном дыме, ведь узнай она, что её воспитанник привил себе пагубную привычку, обязательно бы разозлилась. А злить старшую сестрицу Чуе никак не хотелось…
В кабинете девушки витала крайне приятная атмосфера, обрамлённая японской стилистикой. За большим столом сидела молодая девушка в красивом цветастом кимоно, что так пошло открывало вид на тонкие ключицы. Увидав Чую, она тут же поспешила к своему рыжему подопечному же прекрасно зная для чего он здесь. Скрывать то, что ей было за радость наконец одеть платье на Накахару, вовсе не было нужным, а тут и уговаривать не надо…

+1

5

Осаму лишь усмехается, когда Чуя вырывает свою руку, показывая, что не хочет с ним находиться в столь близком контакте. Маленький наивный напарник. Ведь ему все равно придется танцевать с Дазаем завтра вечером.
«И что будет тогда? Сгоришь со стыда, Чуя?» - размышляет шатен, все еще не двигаясь с места.
— Иди и займись своими делами! – голос Накахары выводит из мыслительного ступора и кареглазый улыбается.
- Беспокоишься, что пойду с тобой? – спрашивает он, слегка склонив голову на бок. – Не стоит, мне все равно нужно все подумать, прежде чем мы покинем штаб. Так что зайду за тобой через несколько часов, - Осаму разворачивается спиной к Чуе. – Удачно нарядиться, моя маленькая леди, - он тихо смеется и покидает своего напарника, дабы заняться продумыванием плана. А подумать было над чем.
Дазай располагается в комнате отдыха и просит достать ему план дома семьи Каваллоне, хотя, конечно, без Чуи думать над большей частью их задумки не имеет смысла, поскольку на Накахаре будет держаться почти вся основа. Так что большую часть времени Осаму изучает план дома, продумывая возможные пути отхода, если никто не купится на их маскарад. Время от времени он бросает взгляд на часы, ожидая момента, когда сможет забрать Чую от Озаки. Когда назначенный час подходит, он поднимается, выходит из комнаты, и направляется к Коё, надеясь, что все готово, поскольку еще нужно посвятить его в тонкости операции, которая начнется завтра.
Перед кабинетом Озаки, Дазай напускает на себя серьезный вид, чтобы даже тоном голоса не выдать своего настроения, потому что от одной мысли о платье на стройной фигуре Чуе, губы суицидника искажаются в улыбке, а в голове рождаются тысячи колкостей в адрес напарника, которые он несомненно получит.
Постояв еще несколько секунд, Осаму стучит в дверь.

Отредактировано Dazai Osamu (2017-12-15 19:21:58)

+1

6

Самое ужасное что извлёк из этих примерок Чуя, так это то, что корсеты можно смело включать в список орудий пыток. Как бы Озаки не старалась затянуть адовую штуковину, а осиной талии не получалось. «Ну, извините, что я мальчик!» - выкрикивал Чуя, тут же смахивая подступающие хрустальные слезинки, вызванные болью в рёбрах. Всё же, самое ужасное ещё впереди, когда дурак Дазай увидит всё это собственными глазами. И рыжеволосый эспер готов был поклясться на крови, что непременно задушит шатена, если он только подумает открыть свой поганый рот и высказать своё чёртово мнение, сотканное из насмешок и издёвок. Или затолкает дуло его же собственного пистолета ему в глотку и выстрелит, выстрелит ей богу, в которого не верит!
Определившись с платьем и украшениями, Чуя мог преспокойно переодеться в свою привычную одежду. Мальчик думал, как бы ему убить этот вечер. А точнее, где вероятнее он не встретит Дазая. С которым по шутке судьбы (у которой явно всё плохо с чувством юмора) приходилось делить кабинет и квартиру. Этакая попытка Мори сплотить свой несокрушимый дуэт для их же слаженной работы. Вот только этот дуэт скоро друг друга поубивает.
За окном всё ещё барабанил дождь, и Накахаре хотелось поскорее забежать в свой, а также и по совместительству Дазая, кабинет и выпить анальгина. В дверь постучали, и Чуя уже прекрасно знал, кто окажется за дверью. Знал, поскольку тот сам обещался зайти. Знал, потому что чувствовал эту гадкую ауру за километр. Но, здесь, в кабинете Коё, рыжий чувствовал себя в безопасности, да и платье уже давно снял с себя. Но, стоит переступить порог, как посыплются обзывательства…
Сидеть здесь вечно он не мог, так что проходит к двери, которую открывает и со скептическим видом наблюдает за ухмыляющимся Осаму.

+1

7

- А почему ты не при параде, Чуя? – с порога заявляет Дазай, корча грустную мину. По правде, он хотел застать рыжего в образе хорошенькой барышни, осыпать его насмешками и утащить на изучение плана. Но походу Накахара стал действовать быстро или он долго шел. Впрочем, все это неважно, завтра вечером Осаму отведет душу, исполнив роль поддержки, если дело дойдет до активации Порчи, а пока и так сойдет.
- Ладно, идем. Надо тебя посвятить в наш план, а потом поедем отдыхать. Не хотелось бы, чтобы мой напарник провалил все из-за недосыпа и головной боли, - эти слова сказаны уже менее насмешливо, ведь Дазай реально переживал из-за миссии. Докладывать Мори о неудачах еще та морока, не дай бог, он придумает для них наказание, чтобы в следующий раз работали слаженнее и про ссоры даже не думали. Хотя перепалки с Чуей – это святое, от этого Осаму точно не готов был отказаться, даже во благо работы. На секунду он задумывается, что такого ужасного босс может придумать. Кажется, грань жутких наказаний он перешел, когда поставил их перед фактом совместного проживания, считая, что таким образом дуэт станет крепче.
«Ну разве, что заставит спать в одной кровати» - думает суицидник и тихо усмехается своим мыслям. Он точно знает, что Чуя лучше выпьет яд, чем согласится на это. Да и тоже касается самого Осаму. Сейчас, наверное, напарник сверлит его спину взглядом, желая, чтобы шатен провалился сквозь землю.
Он открывает дверь и заходит в их общий кабинет, проходя к маленькому столику, на котором стоит графин с водой и два небольших стакана.
- Выпей что-нибудь от головной боли, - произносит Дазай, наполняя стакан водой и протягивая его Чуе. – Ты мне нужен нормальным, а не рассерженной фурией.

Отредактировано Dazai Osamu (2018-01-02 08:52:04)

+1

8

Общая квартира (спасибо, что хоть комнаты разные), общий кабинет. Куда не пойди, везде увидишь гнусное лицо скумбрии, по которому так и хочется врезать, образ в голове, который тоже немало раздражает.
Рыжеволосый эспер поправляет шляпу двумя пальцами больше по привычке, чем по надобности, проходит в кабинет, оглядываясь будто в первый раз: входя, взгляд тут же падает на обзорное окно, припрятанное бархатными карминовыми шторами; два письменных стола друг напротив друга (и Чуя любил скрываться за монитором компьютера, лишь бы не видеть лицо Дазая); два книжных стеллажа, и тут как раз-таки можно и отыскать сторону каждого из них, так что слева – ухоженная, опрятная, книги расставлены в алфавитном порядке, стол всегда прибран; справа – просто хаос, добавить больше нечего.
Чуя с шумным выдохом подошёл к окну. Погода разыгралась не на шутку. Кажется, от кого-то в штабе он слышал о надвигающемся с моря тайфуне, но значения этому в тот момент не придал. Сейчас же, наблюдая за тем, как всполохи молний разрезают небо, а от мощных раскатов грома едва ли не дрожат стёкла, Накахара непроизвольно отошёл подальше.
— Выпей что-нибудь от головной боли, — произносит Дазай, наполняя стакан водой и протягивая его Чуе. — Ты мне нужен нормальным, а не рассерженной фурией.
Парень лишь громко фыркает, но всё же забирает гранённый стакан, бурча нечленораздельное «спасибо», и тут же направляясь к своему столу, открывая один из ящиков, доставав оттуда таблетки от головной боли, проглатывает одну, запивая подступившую на кончике языка горечь, прохладной водой. Что ж, теперь есть надежда на то, что головная боль уйдёт на второй план, и Чуя будет поменьше от этого хмурится, а значит и Дазай не будет паясничать, а быстро расскажет план действий или что он там хотел, а уже после ввалиться в квартиру и безвольно лечь на кровать, падая в глубокий сон.

+1

9

Пока Чуя бормочет тихое «спасибо» - которое слегка удивляет шатена - и справляется со своей головной болью, Дазай разворачивает на столе план дома и всматривается в него еще раз. На нем были изображены главный зал, кабинет, спальня, уборная и комната для гостей. Кабинет главы семьи находился на втором этаже, поэтому Чуе отводилась отвлекающая роль, пока Осаму будет обыскивать кабинет на предмет нужных документов. Суицидник тихо вздыхает, бросая взгляд на напарника. У него важная роль и если что-то пойдет не так у них будет два варианта:  побег через окно кабинета с помощью способности Накахары и разгромить дом. Шатен тихо усмехается, потому что Накахаре явно приглянется второй вариант, особенно после всего того, что произойдет завтра вечером.
Впрочем, что касается Дазая, то он предпочел бы оставить это на крайний случай, когда вариантов больше не останется.
- Чуя, - наконец, обращается он к рыжему, - подойди сюда и посмотри на этот план. На тебе отвлекающая роль, пока я доберусь до кабинета дона. Постарайся завтра изобразить даму и не набить кому-нибудь лицо, после нашего спектакля, - произносит он с издевательской улыбкой. В том, что Накахара захочет выпустить гнев, Дазай не сомневался. Он никогда не выдерживал насмешек Осаму, закипая после первых слов, а значит завтра вечером Чуе придется пройти все круги ада.
- Надеюсь, ты выбрал для себя удобное платье? – осведомляется кареглазый с улыбкой. – Потому что в случае провала тебе придется использовать Порчу, Чууя, - заканчивает Осаму, нарочно растягивая имя напарника. Конечно, он постарается найти документы, а потом они спокойно покинут дом, но хочется лишний раз позлить Накарахару и только потом отправиться с ним домой.

Отредактировано Dazai Osamu (2018-01-02 14:11:55)

+1

10

Казалось, атмосфера происходящего с каждой секундой становилась лишь тяжелее, хотя по сути – ничего грандиозного не происходило. Дождь непрерывным потоком продолжал поливать улицы Йокогамы, в том числе и опрометчивых прохожих, решивших высунуться на улицу в такую погоду. Серые тучи, угнетающий сумрак. Однако всё это казалось ничтожной мелочью в сравнении с тёмным, подавляющим взглядом карих глаз.

Отводит глаза, тупя взгляд в окно, наслаждается маршем, который отдавал проливной дождь, норовящий разбить все окна вдребезги. Он думал и представлял эту картину себе: вот, острые осколки стекла летят прямо в них, с силой вонзаются в мягкую плоть, разрезая её, заставляя распускаться багровые цветы, что полем раскинулись бы по тёмному паркету. От этого, где-то внутри завязывается тугой комок отвращения...
Чуя ненавидит проливные дожди.
Чуя ненавидит этот портовый город, в коем неволей ему пришлось оказаться.
Чуя ненавидит Мафию.
Чуя благодарен Мори.
Именно эта тёмная организация вытащила его, дала второй шанс, хоть и настолько шаткий.
Пребывание здесь, сравнимо с хождением по тонкому канату. А там внизу лишь тьма и холодные лапы смерти, Порчи, что норовят забрать к себе бренную душу Накахары. Но, здесь, в Мафии, есть парень по имени Осаму Дазай, что спасёт его, вытащит из этого кошмара...
Едва заметно выдыхает застоявшийся в лёгких воздух, сжимая ладони в кулаках, до треска чёрной ткани перчаток...
Перчатки.
Чуя верит, свято верит, что ему нельзя ни к чему прикасаться. Иначе он разрушит то к чему прикоснулся, вызвав апоптоз.
Обратная мизофобия.

Чисто на автомате прислушиваясь к словам напарника, делает глоток раствора, в котором уже растворилась шипучая таблетка, подходит к столу, опуская взгляд на карту дома, пытаясь запомнить картинку.

— И как именно мне придётся их отвлекать? — совершенно невинно спрашивает, хотя в голову приходят не самые радужные догадки. — И если я решу кого-то избить, то этим кто-то непременно станешь ты. Каждую косточку сломаю, — шипит сквозь зубы, словно озлобленный, забитый котёнок.

+1

11

Ему кажется, что мыслями Чуя совсем не в кабинете, рядом с ним, а где-то очень далеко. Где он никогда не увидит лицо своего напарника, не станет работать в команде с ним. Накахара опять где-то в своем прошлом, в своих страхах.
«Пора просыпаться, Чуя. Возвращайся в реальность, хватит цепляться за прошлое» - эти мысли так и остаются невысказанными, растворяются в разуме, стоит Осаму взглянуть на перчатки, которые рыжий всегда носил при себе.
Перчатки.
Накахара до сих пор верил, что может разрушить все вокруг одним касанием. Правда, этим страхом он никогда не делился, но шатен догадывался. Мысль об этом вызывает у Осаму усмешку, потому что он понимает, что активация способности зависит лишь от самого Чуи. Будь все наоборот, его бы давно убили, как особо опасного, а не сделали напарником Дазая.
Он уверен, что Мори нашел бы способ убить Чую, если тот не мог бы контролировать Смутную Печаль, а не только Порчу. Но босс лишь приставил к эсперу Осаму, чтобы тот в нужный момент мог обнулить истинную форму. А значит все не так страшно. Может стоит провести Чую через его страхи?
Осаму улыбается, слушая вопрос своего напарника, раздумывая над правильностью своего решения. Улыбка становится колкой усмешкой, когда он слышит дальнейшие слова Чуи.
- Просто переключишь внимание на себя, в случае, если кто-то заподозрит в моем долгом отсутствии что-то неладное. Думаю, ты прекрасно справишься, - произносит Дазай, не спеша, обходя собеседника. – Неужели? Прямо косточки считать будешь? – он останавливается позади Накахары, все еще улыбаясь. Дазаю нравилось злить его, а потом наблюдать шквал эмоций.
- Будем честны, Чуя. Ты не сможешь убить меня, потому что без моей помощи Порча поглотит тебя. Ты умрешь, - он говорит это ровным тоном, без тени насмешки, напоминая Накахаре о жестокой реальности, в которой застряли они оба.
- Кстати, если ты подобрал к платью перчатки, то тебе придется обойтись без них, - роняет Осаму, ожидая реакции напарника. Это – он точно уверен – обеспокоит рыжего. Но Дазай не любил эту привычку.

+1

12

"Порча поглотит тебя. Ты умрёшь."
Чуя и так прекрасно это знает.
"Порча поглотит тебя. Ты умрёшь."
Чуя просто терпеливо ждёт этого дня, нисколько не противясь.
Мысли заполнились всевозможными причинами ненависти ко всему существующему, а после находя свою орбиту вокруг одного человека, начинали угнетать куда сильнее, чем доселе. Причин было много, и пиком была буквальная зависимость - необъяснимая, ужасающая, противная.
Чуе шестнадцать, но это отнюдь не значит, что эхо прошлого, а в особенности страхи, не держат на его горле цепкое кольцо из холодных рук, что душат, душат, душат.
Чуе шестнадцать, и он уже не первый год работает в паре с так называемым Осаму Дазаем, который (Чуя очень надеялся) не догадывался, что только два года назад рыжий смог тяжело вздохнуть и понять, что он наконец-то справился. Наконец-то придавил Порчу, которой было плевать на все правила, которая выходила, когда ей вздумается, словно нахальная девушка, ждущая к своей особе должного внимания. Каждое раннее утро он просыпался и бежал в ванную комнату, чтобы запереться и наблюдать, как по юношескому телу расползаются узоры уродливыми змеями, обжигала нежную кожу, оставляя гниющие следы. И может тогда, под слоем одежды, на теле рыжеволосого эспера было не меньше бинтов, чем на Дазае сейчас.
Дазай может много и часто говорить о Порче, но знает ли он почему маленький Накахара её так боялся? Знает ли он, то есть что-то, что он ненавидит больше, чем суицидального придурка? Что-то, что отобрало у него тихую и мирную жизнь. Выкинуло на произвол судьбы и заставило оказаться в этом портовом городе.
Чуе шестнадцать, и он научился правилам столь детской игры в "кошки-мышки". Может, теперь именно Чуя контролировал Порчу, контролировал процесс игры, но он всё так же оставался маленькой мышкой. В то время, как Дазай был... неким стоп краном в этой смертоносной игре. И Накахара ненавидел. Ненавидел за то, что кто-то пытается его спасти. Это кажется нечестным и жалким. Чуя никогда не хотел этого самого спасения, но оно явилось к нему столь неожиданно, как и новость о погибели семьи, когда способность решила показать себя во всех красках.
Проходит примерно минуты две, когда Чуя наконец выходит из ступора, разворачивается, бросает контрольный нахмуренный взгляд с вызывающими искрами в глазах.
Чуе шестнадцать, и он уже научился прекрасно справляться со своими эмоциями... помимо ярости, что частенько высказывалась именно на напарнике.
– Мы с Коё-сан уже подобрали отличную пару и без них образ выглядит не дополненным. Тем более, у меня всё же не женственные руки и будет крайне смешно, если кто-то заподозрит что-то неладное, – Чуя усмехается, мол "попробуй парировать мои слова", но тут же затихает, когда в височную область что-то хорошенько так врезается. Вновь невыносимая боль и Накахара морщит нос, желая поскорее вернуться домой, наглотаться таблеток, да лечь спать. – Если больше вопросов никаких нет, то пошли домой.

+1

13

Многие эсперы хорошо контролируют свои способности, но с Чуей дела обстоят иначе. Он не может владеть Порчей, скорее наоборот – она владеет им.
Осаму никогда с таким не сталкивался и не знал, что делать, как заставить напарника управлять истинной формой способности. Когда Накахара активировал Порчу, шатену казалось, что его сознание выключалось, словно лампочка. Никакие звуки внешнего мира не могли вытащить реального Чую на замену тому, за которым так любил наблюдать Дазай. В том Чуе было очарование самой смерти, которым насыщался суицидник, пока время не выходило. Осаму не хотел терять такую красоту, не хотел терять те эмоции, что дарил ему Чуя, когда был зол, а потому, всегда вытягивал из рук той, к которой отчаянно стремился сам. А может и не только поэтому.
Чуя, наверное, думает, что когда-нибудь справится с истинной формой сам, окончательно подчинив её себе, но только Дазай знает, что это обманчивая надежда. За все совместные миссии он ни разу не видел в глазах рыжего хоть какого-то проблеска сознания, когда тот находился под воздействием способности, или, чтобы Накахара сам останавливал себя. Нет, перед Осаму всегда была идеальная машина для убийства, которая выключалась лишь под воздействием его способности.
Как бы они оба не язвили друг другу и не говорили, что не могут вместе работать – они связаны крепко обязательствами и личным отношением к друг другу, и завтра их дуэту предстоит опять показать всю свою слаженность.
Дазай, наконец, выплывает из своих мыслей и смотрит на напарника. Сердитый взгляд Накахары заставляет Осаму слегка ухмыльнуться,  однако он тут же хмыкает в ответ на слова Чуи, стараясь показать свое недовольство, что, завтрашним вечером, ему вновь придется лицезреть на руках рыжего перчатки, разве, что цвет их будет не черный, возможно.
- Я поспорю с твоим утверждением, но в другой раз и, возможно, в другой обстановке, - шатен слегка улыбается. – А сейчас ты прав, пойдем домой. Завтра будет сложный день.
«И не менее сложный вечер. Для тебя, Чуя».

+1

14

– Я поспорю с твоим утверждением, но в другой раз и, возможно, в другой обстановке.
И что он этим хотел сказать? Намекает, что у Накахары женственные руки.
Чуя громко фыркает, продолжая буравить Дазая недовольным взглядом. Может он и не прав в своих догадках, но это ни капли его не успокаивает. Гнев и раздражение никуда не уходят, наоборот, становятся только сильнее. Ладони под тёмной кожей перчаток так и чешутся что-нибудь сломать, разрушить, раздавить. Но под рукой нет ничего, что можно было бы искорежить, кроме забинтованной шеи напарника. И соблазн довольно велик, да вот только нельзя. Нельзя рыпаться раньше времени, потому что не позволено ему убивать Дазая: наоборот, нужно следить за этим придурком, чтобы он оставался жив. Таков приказ боса. И не ради неконтролируемой Порчи Накахары, а ради драгоценных мозгов шатена, что не лишены стратегического склада ума.
Стоя спиной к Дазаю, небрежно кидает через плечо:
— Только попробуй что-нибудь выдать завтра, точно ведь убью.
Предстать в женственном платье и так ударяло по гордости Чуи, и он был уверен, что Осаму не упустит момента надавить на рычажки, чтобы ещё сильнее унизить рыжеволосого. Но, Чуя обещался себе, что терпеть такого отношения к себе не будет. Заведёт суицидника за угол, где их никто не увидит и устроит ему ту ещё трёпку, и может даже вырвет этот язвительный язык.
До их общего дома идти минут двадцать, так ещё и почти по береговой линии. Глупо терять такой шанс, когда вроде как дождь наконец отступил и можно было даже не раскрывать над головой большой чёрный зонт. Идёт немного поодаль от Дазая, наслаждаясь морским бризом, что буквально хлестает по щекам, и может даже оставляет красные следы на коже... И такую замечательную прогулку, (когда в силу полностью вступил анальгин) могло испортить только чувство, когда в груди неприятно скребнуло, по ощущениям сравнимое со скрежетом ногтей по стеклу.

Квартира двух юных мафиози хранила вечный мрак и зыбкий холодок, что практически постоянно неприятно щекотал ноги, отчего Чуе всегда приходилось ходить по дому в носках или тапках; но здесь всегда была стерильная чистота (и это отнюдь не речевой приём). Полки под раковиной ломились от всевозможных моющих средств, что пестрили надписью "антибактериально". Некий заскок, о котором лишь догадывается Коё, и конечно же, не оставляет это не без своего внимания, прописывая своему подопечному очередное направление к психологу, приём которого, Накахара благополучно пропустит. Говоря же о напарнике, то Чуя был уверен, что Дазаю плевать, да и очень ведь удобно, когда кто-то прибирается дома.
Лишь в спальне иногда примечается беспорядок, но и то, на слишком маленький период времени.
И только, когда в нос ударяет привычный специфический аромат фенола, мафиози облегчённо выдыхает падая прямо в одеже на кровать, разглядывая белый потолок, а после переводя взгляд на стену, что являлась смежной с комнатой Дазая. От суицидника тоже частенько пахло столь специфичным запахом, и Чуя не хотел себе признавать, что это частенько успокаивало после совместным кровавых миссий, напоминая, что где-то в Йокогаме есть квартира, где нет багровых следов, нет трупного запаха, нет отвратительно-изуродованных тел им же самим. Где-то есть место, где Накахара может полностью очистить свои грехи, поскольку бог уже за такое ручаться явно не станет.
Перед сном, в последний раз разглядывает план здания, тяжело вздыхая, надеясь, что всё пройдёт успешно и Порчу не надо будет использовать. Хотя, когда что-то проходило хорошо без каких-либо потерь?..

Отредактировано Nakahara Chuuya (2018-03-04 13:56:02)

+1

15

Осаму лишь улыбается в ответ на раздражение Чуи, позволяя себе наслаждаться эмоциями напарника, словно они служили для суицидника источником жизни. Признаться, он любил наблюдать за такими эмоциональными вспышками. Только при взгляде на Накахару он убеждался, что даже в столь мрачной организации возможна какая-то жизнь и человек способен показывать сам себя.
Услышав в свой адрес очередную угрозу убийства, Осаму усмехается:
- Умереть от твоих рук не так уж плохо, Чуя. Буду ждать, - отвечает он с тихим смехом и выходит из кабинета следом за рыжим. Конечно, они оба врали, заводя такие разговоры. Это всего лишь игра, ровно такая же, какая предстоит им завтрашним вечером. Даже забавно будет изображать пару перед всеми. Шатен сдерживает улыбку, смотря на рыжую макушку, что маячит совсем недалеко. Вероятно, после завтрашнего задания Чуя проведет несколько часов в душе, отмываясь от близкого контакта с Осаму.
Квартира встречает их привычными тишиной и холодом. Казалось, что время здесь остановило свой ход. Дазай снимает пальто – словно приросшее к нему за день – и проходит в свою комнату, вдыхая запах фенола, что вечно присутствовал в квартире благодаря напарнику, помешанному на чистоте. Впрочем, к этому он уже привык и не отпускал шуточки.
Остаток вечера Осаму молчит и даже не подтрунивает над своим напарником, лишь проходит на кухню, чтобы приготовить себе ужин, а потом вновь скрывается в комнате.

* * *

Солнечные лучи пробиваются в комнату, заставляя открыть глаза. Дазай щурится и прикрывается рукой, но все-таки садится на кровати и трясет головой, стараясь отогнать остатки сна, и совершенно не спешит привести себя в порядок. Наконец, натянув на себя одежду, Дазай размышляет о том, проснулся ли Чуя, все же, из них двоих, он был самым ответственным.  Наверное, он уже давно на кухне и готовит завтрак.
«Интересно, можно ли нам сегодня опоздать?» - с такими мыслями мафиози покидает комнату. Ведь сегодня у них такая важная миссия, к которой нужно подготовиться.

+1

16

Ночь – царство пустоты и холодного, беспросветного мрака. Неуютное, неспокойное время суток, которое вязкой дымкой сквозь мельчайшие щели просачивается в комнату, что будто становится в несколько раз меньше. Тревожность витает в воздухе и вместе с ним же проникает внутрь, цепляется за бронхи, отравляет лёгкие, разносится по венам вместе с кровью. Беспокойные мысли завладевают разумом, необоснованное смятение липкими пальцами сжимает трепещущее сердце, что неровно бьётся о рёбра, но никак не может вырваться из своей клетки.
Чей-то голос что-то ласково шепчет из темноты, баюкает утомлённый разум, с ног до головы укутывает обманчиво мягкими интонациями и всё уговаривает пойти вместе с ним. Чуя пытается не слушать. Сильнее прижимает руки к ушам и, плотно закрыв глаза, слепо слоняется в густой темноте. Она ластится к босым ногам, шершавым языком облизывает ступни, ледяными щупальцами обвивает запястья и тянет их на себя, оставляя на коже влажные следы с отчётливым запахом ржавчины. Её зловонное дыхание опаляет лицо и забивается в ноздри, что неизменно приводит к рвотному позыву. Накахара чувствует, как против воли растворяется в этой черни, как его тело с каждой секундой становится меньше и легче. Он исчезает, в то время как по его щекам стекают чёрные маслянистые слёзы, а из горла вырывается ужасающий хрип. Темнота проникает внутрь, занимает собой всё тело, не давая больше возможности сделать вдох. И Чуя задыхается, задыхается, задыхается, пока его лёгкие охвачены огнём.
А потом он открывает глаза. Сердце в груди бьётся в неистовом ритме, и Накахара прикладывает руку к тому месту, где эта отчаянная пульсация жизни ощущается лучше всего. Он делает глубокий вдох, медленно наполняя свои лёгкие незапятнанным воздухом, и прикрывает глаза. Чуя лежит так – прислушиваясь к тишине и отсчитывая каждый удар сердечной мышцы, – ровно до тех пор, пока сердцебиение вновь не становится спокойным.
Он не видит снов. Никогда. Закрывая глаза ночью, он каждый раз оказывается в тёмном пространстве, где властвует осязаемая чернота. Из раза в раз она медленно и со вкусом сжирает его тело, обгладывает душу и поглощает разум, пока он сам, совершенно бессильный перед ней, пытается отсрочить этот момент. Каждую ночь он умирает от асфиксии и каждую же ночь успевает вернуться к жизни, потому что минуты агонии не длятся долго.
Чуя приучил себя просыпаться по нескольку раз за ночь, вылезать из согретой теплом его тела постели и обходить комнаты дома по очереди, совершая как можно меньше лишних звуков. Каждый раз порядок, в котором совершался обход, менялся, но комната Дазая всё равно оставалась последней. Накахара заглядывал в неё всего на пару секунд, чтобы точно удостовериться, что напарник находится в постели, а не испытывает новый способ самоубийства, а потом беззвучно прикрывал дверь и быстро возвращался к себе.
Вот и в этот раз, он стоит возле двери, что ведёт в комнату напарника, но не открывает её. Сейчас ему достаточно лишь прислушаться, и чуткий слух улавливает чужое дыхание. Раз дышит, значит жив, а большего Накахаре знать и не нужно. Но потом всё же разворачивается на пятках и ступает так тихо, как только может.
Вернувшись в постель, глаз Чуя больше так и не смыкает, пытаясь понять, что хуже: быть преследуемым образами из снов или же каждую ночь страдать из-за собственной слабости.
В следующий раз Чуя выползает из своей комнаты только тогда, когда ему окончательно надоедает рассматривать изломанные тени, которые отбрасывают предметы в рассеянном полумраке. Находясь на грани сна и яви, он долгие часы витал среди своих мыслей и образов, что сами собой возникали в измученной бессонницей голове – Накахара больше не желал возвращаться в пронзающую холодом пустоту.
Умываясь, Накахара старается не смотреть на своё отражение в зеркале. Его внешний вид оставляет желать лучшего и буквально кричит о том, что кое-кому не помешало бы несколько лишних часов сна. Может быть, даже несколько лишних недель – фиолетовые круги под глазами сегодня были гораздо темнее. Или это просто кожа стала бледнее? Неприязненно взглянув на себя в зеркале, Чуя брызгает на отражающую поверхность водой и заканчивает утренние процедуры. Выполняя самые разные поручения босса мафии, Накахара умудрился с треском провалиться в таком простом деле, как отдых. Наглядная иллюстрация, что каждому в этой жизни достаётся своё.
На кухню Чуя заглядывает скорее просто по привычке, чем из желания испытать ощущение наполненности в желудке. Даже если в этой квартире еда и была в переизбытке, в горло Накахаре всё равно сейчас никак не протолкнётся даже жидкость.
Облачившись в привычную одежду, Чуя последние секунды до выхода стоит перед зеркалом, проверяя, чтобы всё выглядело безукоризненно. Каждый элемент одежды сидит идеально, и всё же чёрные перчатки, что плотно обтягивают руки, сейчас доставляют гораздо меньше уверенности, чем обычно. Но на губах упрямо расцветает лёгкая ухмылка, и, покидая наконец квартиру, Накахара уже заранее представляет, как напьётся сразу после того, как закончится весь этот вечер публичного позора.

Отредактировано Nakahara Chuuya (2018-03-25 07:20:16)

+1

17

Вопреки ожиданиям Осаму, завтрак на столе не стоял, так что пришлось делать его себе самостоятельно, попутно наблюдая за напарником, который вообще не удосужился позавтракать. Допивая кофе и смотря на сборы Чуи, Дазай хмурится, бросая взгляд на тарелку, на которой лежали два бутерброда, а затем вновь смотрит на рыжего, приходя к неутешительным выводам, что Накахару придется кормить насильно, дабы он не помер на каком-нибудь задании от истощения, иначе Коё лично проткнет Дазая мечом, за то, что тот не уследил за Чуей. И когда это он в няньки подался?
Осаму спешно собирается, стараясь не опоздать, мысленно обещая запихать в Чую всю еду, что есть в их квартире, когда они разберутся с заданием, и выходит следом за напарником, запирая дверь на ключ.
От дома до работы их отделяют двадцать минут пешком, но эти минуты Чуя точно не проведет в молчании – уж Осаму позаботится об этом. Шатен немного ускоряет шаг и, поравнявшись с Накахарой, заглядывает в его лицо:
- Решил помереть раньше меня от голода, Чуя? – с насмешливой ноткой в голосе интересуется Дазай. – Кое расстроится, если узнает, что ты плохо питаешься и… - он на мгновение замолкает, - спишь не совсем хорошо, - это сказано уже более серьезным тоном. Осаму прекрасно знал о том, как Озаки относится к своему воспитаннику и не хотел, чтобы она еще больше переживала за здоровье своего подопечного.
- Кстати, я вчера забыл тебе сказать о возможных планах отступления, если что-то пойдет не так, - произносит Осаму, когда впереди уже маячит знакомое здание. Конечно, он ничего не забыл, просто не стал вываливать на Чую вчера слишком много информации.

+1

18

Тусклый, выцветший мир. Бледные краски неровным слоем покрывают все окружающие предметы, небрежными мазками ложатся на одежду и лица людей, искажая их, не давая им задержаться в памяти ни на секунду. Чужие образы тут же рассеиваются, превращаются в нечёткие тени, растворяются на задворках сознания. Они накладываются друг на друга перекошенными слоями, искривляются. Это не делает их лучше, не заставляет взглянуть на вещи по-новому. Такое восприятие лишь уродует весь мир вокруг, делает его нечётким, безликим, неполным. Очень избирательным, старательно отсеивая в память только самую необходимую информацию.
Чуя не хочет забывать. Ничего из своей жизни. Он желает помнить всё. Моменты тоски и грусти, подавленности и отчаяния, злости и раздражения, холодности и отрешённости, реже – радости и неподдельного счастья. Накахара не помнит своего детства. Ни одной крупицы воспоминаний о том времени. Он не знает, хорошо это или плохо. Он просто принимает этот факт. И продолжает, каждый день продолжает забывать и упускать мелочи, из которых и состоит жизнь.
Чуя хотел бы запоминать даже мельчайшую деталь в каждом встречном, хотел бы наполнить свою голову яркими, броскими образами, чтобы внутри было что-то кроме пустой черноты.
Когда-то он пытался запоминать лицо каждого убитого им человека. Это было глупо и бесполезно, но в какой-то степени символично. И, безусловно, эти образы были яркими. Насыщенными. Кричащими. Искривлённые, недоумённые, испуганные, в некоторой мере умиротворённые – лица людей наполняли его разум. Спокойные, безмолвные в своём вопле, прекрасны настолько, насколько и отвратительны. Преображены алыми бутонами крови, которые расцветали на чужой коже и вокруг.
А потом их стало чересчур много. Мельтешение этих видений стало вызывать тошноту, слишком приелось, стало обыденностью, превратилось в рутину. И образы стали смешиваться между собой, переходить один в другой, пока перед глазами не застыла зацикленная картинка.
Единственное, что остаётся в памяти, помимо сильных эмоций, – это звуки. Чистые, пронзительные, живые звуки. Чей-то смех. Плач. Шорох листвы на деревьях. Шум капель, разбивающихся об асфальт. Отголоски песен, звучание музыки в чужих наушниках, цокот чьих-то каблуков. Мир полон звуков. Лёгких и тихих, едва уловимых, громких и противных, приятных и режущих слух. Мир полон звуков, но истинное значение имеет только один. Самый навязчивый из всех, вытесняющий из сознания всё остальное, бессовестно перетягивающий всё внимание на себя. Звук голоса Дазая. Такой ненавистный, знакомый, но редко чистый. Напарник так часто пятнает его наигранностью и ложью, пронизывает фальшью. Но так умело, искусно и естественно, что невозможно понять, в какой момент было сказано враньё, а в какой – толика правды. Проще подвергать сомнению всё сказанное, но такая жизнь станет невыносимой. Доверие – вещь, на которой строятся все отношения, в том числе и напарников. Доверять Дазаю порой было сложно, однако необходимо. Потому что человеку, от которого зависит твоя жизнь, верить хочется всегда. Даже если во всё горло вопишь, что веры словам его нет.
— Это твоя прерогатива - помереть раньше положенного. Так что, даже не рассчитывай, — фыркнул Накахара, деловито пряча ладони в карманы пальто, а после кидая на Дазая, что плёлся неподалёку, недоверчивый взгляд. — С каких это пор Осаму Дазай заинтересовался моим здоровьем?
Серое небо тяжёлым грузом нависает над головой, воздух ощутимо давит на плечи и цепкими пальцами сжимает волосы на затылке, холодным дыханием обдаёт не прикрытые одеждой участки кожи, заставляя тысячи мурашек пробегать по телу. На душе всё ещё тревожно, хотя все личные переживания Чуя предпочитал из квартиры с собой не выносить, дабы иметь светлый, не погрязший в пучине собственных метаний разум...
— Всё пройдёт по плану. Даже слушать не буду то, что ты там навыдумывал.
Чуя по привычке лезет в карман пальто и тут же одёргивает себя, вспоминая, что сигарет там нет, и раздражённо цокает языком, непроизвольно сжимая руки в кулаки. Но ощутить горький привкус на языке и полной грудью вдохнуть отравляющий запах сигаретного дыма хочется как никогда сильно. Поэтому задача достать сигареты формируется в голове сама собой, и Накахара, мысленно в который раз помянув напарника отнюдь не лестными словами и даже парой крепких выражений, оглядывается, определяясь с дальнейшим направлением. Ему определённо должно стать легче, если он выкурит пару-тройку сигарет за раз. Имея столь интересную профессию, очень быстро забываешь о такой (бес)полезной вещи, как забота о собственном здоровье.

Вместо белоснежной рубашки корсет, сдавливающий рёбра. Вместо брюк, непременно со стрелкой пышная юбка. Вместо начищенных строгих туфель, жмущие туфельки на маленьком каблучке. Вместо тяжёлого никотина вокруг рыжеволого витает приторно сладкий аромат. Вместо растрепанных волос аккуратная причёска, а где-то в локонах блестящая заколка. Смотреть на это в зеркало Накахара не решается, дабы не расстраиваться лишний раз. Лишь хмурится, смотря на город, над коим спускаются сумерки. Ждёт, когда в кабинет Озаки придёт Дазай, непременно выдаст одну из своих шуток, а после они уже вместе непосредственно поедут на банкет. Чуя вздыхает. Глубоко и тяжело. Будто до этого и не выдыхал воздух из легких вовсе. В голове проплывает утренний разговор с Осаму. Что-то не даёт покоя рыжеволосому, но он лишь отмахивается, в очередной раз вспоминая все советы сестрицы...

Отредактировано Nakahara Chuuya (2018-04-25 18:06:29)

+1

19

Дазай лишь улыбается, ничего не отвечая на вопрос Чуи. Считает это лишним, потому что Накахара должен сам понимать, что, как минимум, для двоих в этом месте его здоровье и жизнь важны. Перед входом в здание Осаму притормаживает и слушает реплику напарника.
- Хорошо, раз ты так считаешь, то обойдемся без моего инструктажа, - он пожимает плечами и добавляет с усмешкой, - только потом не кричи, что я не предупреждал тебя. Я, между прочим, всегда забочусь о меньших братьях, - и поспешно входит внутрь, дабы не быть припечатанным к стене. Теперь их дороги расходятся до вечера. Чуе предстоят последние приготовление для преображения, а Дазаю нужно как-то убить время, и заодно дурные мысли, за работой.  Почему-то его не покидало беспокойство, хотя веских причин явно не было. Он был лучшим стратегом в организации, он все продумал. Так почему же Осаму нервничал где-то внутри себя? Словно чуял брешь в своем плане.
Дазай заходит в их общий кабинет и садится в кресло. Ему не нужен план дома, чтобы все припомнить в деталях. Кабинет находится на втором этаже, значит можно отлучится под самым дурацким предлогом, потратить на поиски несколько минут, а потом соврать, что заблудился. Ведь никто не станет проверять, а если вдруг заподозрят... Осаму усмехается, понимая, что их дуэту найдется дело при самом плохом раскладе.
Остаток дня он проводит в безделье, ожидая, когда часы пробьют заветное время и можно будет идти к сестренке Коё, дабы забрать свой презент на этот вечер. Как не был Дазай беспокоен, а посмотреть на Чую в платье очень хотелось.

Ровно в полседьмого Дазай стоит у дверей кабинета Озаки. До мероприятия остался час, поэтому нужно поспешить. Шатен стучит в дверь, когда же она отворяется, он приветствует Кое и обращает все свое внимание на фигуру напарника. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, когда Осаму произносит:
- Чуя, ты такой милашка в этом наряде. Уверен, что на банкете все будут тобой очарованы, и мы спокойно все выполним, - он неспешно подходит к Накахаре и протягивает ему руку, склоняясь в поклоне. – Машина уже ждет.
Ему не нужно смотреть на лицо Чуи, Дазай и так знает, что рыжий готов сгореть со стыда и борется с желанием врезать ему по лицу, даже утереть им пол. Возможно, пока они будут ехать до места назначения, Накахара выпустит хоть часть гнева. Но это неважно - основная часть спектакля еще впереди.

+1

20

Накахара никак не реагирует на паясничество Осаму. Просто не может выжать из себя ни одной эмоции. Все они сжались и попрятались в самые потаённые уголки разума, устроились поудобнее и заснули до лучших времён в пепле сгоревших нервных клеток. Тишина снова звенела в ушах. Накахара так и остался стоять посреди комнаты, жалея, что вообще согласился на это всё. Уж лучше бы потратил этот вечер на более лучшие вещи, например, бродя по промёрзшим улицам города, истончаясь по мгновению на ветру и разглядывая высокое монохромное небо. А после вернулся бы домой, точнее, в ту коробку, что стала для них домом. И эта самая коробка слишком тесная для них с Дазаем. Всегда была такой. Слишком маленькой, тесной, душной, неудобной. И Накахара в ней задыхался, будучи не в силах как-либо повлиять на сложившуюся ситуацию. Смириться со своим положением и расслабиться. Звучит не так сложно, но на самом же деле просто невыполнимо. Полный вдох сделать получится ещё очень нескоро.
Чуя хотел бы быть человеком, который мог спасти других с тонущего корабля. Избавить от боли и защитить от внутренних демонов, оградить от подлецов, что стервятниками кружат над головами и хотят смыть краски окружающего мира. Чуя хотел бы быть тем человеком, рядом с которым всё налаживается и становится лучше. Исцелять своим присутствием разумы, которые захватывает болезнь утаскивает в никуда. Но в итоге был тем, кто идёт ко дну вместе с кораблём, тем, кто сам отдал краски, тем, кто отнимает жизни и отправляет неприкаянные души вечность скитаться в леденящей пустоте.
Проходит некоторое время, прежде чем Накахара приходит в себя и осознаёт, что вновь может двигаться. Он моргает пару раз, и в яркие глаза возвращается осмысленность. Рассеянную задумчивость на лице сменяет привычное выражение недовольства, в груди огнём вспыхивает родная ненависть. Языки внутреннего пламени облизывают кончики пальцев, мягко покусывая нежную кожу и будто побуждая к очередному опрометчивому поступку. В голове проскальзывает шальная мысль: «А почему бы и нет». И Чуя с удовольствием ей поддаётся. Он круто разворачивается и размашистыми шагами идёт к выходу, не глядя на Дазая. Громко хлопнув дверью – скорее всё же случайно, а не нарочно, – непременно спускается на первый этаж, выходит на улицу, вдыхая свежий ночной воздух. Хочется непременно закурить, но сестрица забрала сигареты. На губах рыжеволосого появляется тень улыбки, стоит лишь пробежаться мысли о том, как Озаки будет отчитывать своего подопечного за прибавленную новую привычку.
В салоне автомобиля приятно пахнет новой кожей. Чуя цепляется за боковой поручень, глядя на пейзаж за стеклом. Лишь бы не видеть лицо напарника, лишь бы не чувствовать чужое присутствие. Иначе, бежевая кожа автосалона окрасится в багряной…

Отредактировано Nakahara Chuuya (2018-05-27 12:48:30)

+1


Вы здесь » crossroyale » внутрифандомные эпизоды » Give me the last dance


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC